Василич, на сайте нашей газеты (www.eprussia.ru), обсуждая материалы Анатолия Журавлева:

Очернительство не в алюминиевых умывальниках, а в содержании статьи. «… в 2004 году Россия ратифицировала Киотский протокол. Считалось, что это мудрый и глубокомысленный шаг: базовая величина квот на выбросы привязана к 1990 году. В ходе экономической рецессии и изменения структуры воспроизводства, произошедших в 90‑е, выбросы значительно снизились. Россия тем самым получила большой объем квот, потенциально предназначенный для торговли. Кроме того, Россия является крупнейшим фиксатором атмосферного СО₂, что также учитывалось. В результате РФ благодаря лесным богатствам и экономическому упадку могла продавать свои квоты…»

Во-первых, за исключением глубоко эшелонированного в России лобби киотских лохотронщиков мало кто считал ратификацию Россией Киотского протокола (КП) мудрым шагом. В результате этого шага Россия потеряла как минимум 140 миллиардов долларов США упущенной выгоды за свои сокращения выбросов периода 1990‑2007 годов и «от дохлого осла уши» вступления в ВТО.

Во-вторых, привязка к уровню выбросов 1990 года невыгодна России и не соответствует принципам Устава ООН, нормам международного права, а также Декларации ООН по окружающей среде (Рио-де-Жанейро, 1992 год). В результате подобной привязки и методологических ухищрений Россия в КП упустила возможность учета ее огромного поглотительного потенциала лесных, сельскохозяйственных и иных территорий, которыми пользуются другие страны… Базовой величиной (началом отсчета мер по сокращению выбросов) должен быть баланс выбросов и поглощений стран, а не уровень выбросов какого-то года.

В-третьих, России сегодня, как и другим промышленно развитым странам, невыгодно продавать права на выбросы в рамках КП (квоты), так как эффективная цена их продажи в 30‑40 раз выше предлагаемой сегодня на международном углеродном рынке. И все промышленно развитые страны покупают права на выбросы, а не продают их…

В-четвертых, представляется, что автор статьи, описывая преимущества атомной энергетики, не учитывает особенности ресурсов территорий России и приоритеты развития российской экономики. У нас сегодня объем гниющих и сжигаемых в лесу отходов заготовки экспортного кругляка по своей теплотворной способности превышает существующие мощности атомной энергетики. И внедрение вполне простых и недорогих технологий вполне могло бы обеспечить лесную и сельскохозяйственную отрасли, а также инфраструктуру поселков и небольших городов дешевыми местными энергоносителями и энергоресурсами.

В-пятых, если сегодня в России не будут созданы необходимые условия для развития промышленного производства, то развивать атомную и другую большую энергетику бессмысленно. Электроэнергию будут так же «воровать», как и алюминиевые тазики для производства из них в других странах энергосберегающих лампочек…

А российские квоты на выбросы уже давно тихо продают, при экспорте электроэнергии в другие страны. И, судя по всему, будут наращивать за счет внедрения энергосберегающих лампочек, освещающих горящие отходы лесозаготовок и угольные ТЭЦ, обеспечивающие электроэнергией «отсталый» Китай…



Анатолий Журавлев:

Вы не вполне поняли содержание статьи. Я по профессии научный работник, и моя цель – проанализировать ситуацию в энергетике, а не давать моральную и даже экономическую оценку Киотскому протоколу (КП). Статья обращена в будущее, и только ради этого поминается прошлое: Киотский протокол – это история, для нас это данность. Ваш взгляд на то, почему Россия подписала его на таких условиях, я разделяю, но сделать что-то ни вы, ни я с уже ратифицированным соглашением не можем. Более того, нет смысла считать 140 миллиардов долларов «упущенной выгоды». А ведь самое простое решение – вообще его не подписывать, чтоб не связывать себе руки, исходя из того простого факта, что США и Китай – главные потребители энергии – КП не подписали, и, следовательно, источника этих 140 миллиардов не было и нет.

Нелишне вспомнить, что это два самых могущественных государства планеты, и идти вслед за ними вполне безопасно, поскольку заставить нас следовать протоколу никто не мог. А сейчас, когда РФ очутилась в опасном одиночестве, ее могут и заставить выполнять Декларацию, причем на условиях, которые нам продиктует «мировое сообщество». По большому счету, России, как самой холодной стране мира, борьба с потеплением не нужна. Приведу пример: благодаря потеплению (весьма незначительному) и увеличению количества осадков в бассейне Волги уровень Каспийского моря стал повышаться, что сделало ненужным проект переброски северных рек на юг. Объемы земляных работ намечались циклопические, а расходы колоссальные. Это не упущенная выгода, а реально сэкономленные средства. Уже не говоря об экологическом ущербе. Что касается Декларации ООН по окружающей среде (Рио-де-Жанейро, 1992 год), то там говорится о таких проблемах, как уничтожение лесов, нехватка и низкое качество питьевой воды для миллиардов людей. Потепление планеты вызывает усиление циклонической активности, что улучшает условия для роста лесов, наполняет реки и озера, делает пресную воду доступной для многих миллионов людей. То есть для «мирового сообщества» в потеплении также есть плюсы.

Что касается вашего замечания о том, что порубочные остатки от круглого леса, отправляемого на экспорт, превышают по энергетическому потенциалу выработку АЭС, то это эмоции. Давайте посчитаем. АЭС вырабатывают 180 миллиардов кВт-ч электроэнергии, что соответствует примерно 60 миллионам тонн условного топлива (330 граммов условного топлива на 1 кВт-ч – очень хороший показатель крупных энергоблоков). На экспорт идет 50‑60 миллионов кубометров круглого леса, то есть не более 45‑50 миллионов тонн древесины. Отходы по массе – не более 50 процентов от массы деловой древесины (сучья, верхушка). Получаем не более 25 миллионов тонн отходов с теплотворной способностью 40‑50 процентов от условного топлива, то есть 12,5 миллиона тонн условного топлива, в пять раз меньше, чем топливный эквивалент АЭС.

Собрать и сжечь верхушки и сучья в топках очень и очень непросто. Ваше замечание эмоционально и отражает тот факт, что заготовки леса в настоящее время ведутся варварски, напоминая по эффективности работорговлю (чтобы доставить одного крепкого негра в Америку, уничтожали пять-десять человек по ходу). Если не придираться к неточностям, то я с вами согласен – энергетический потенциал биологических систем в России весьма велик, ХОТЯ ИСПОЛЬЗУЕТСЯ ОЧЕНЬ СЛАБО. Есть исторический опыт. Почти два столетия крупная промышленность Урала использовала энергию древесного топлива + энергию воды. Паровые машины и паровозы первые 50‑60 лет своего существования тоже питались дровами. Попытки использования биотоплива предпринимались до конца 50‑х годов прошлого века, когда в леспромхозах использовались локомобили, газогенераторные трактора. Затем это направление кое‑кто признал неперспективным.