Контрреволюция и деградация зачатков отраслевого рынка
В избранное
В России нет рынка, как инструмента и механизма инвестиционного процесса в электроэнергетике. «Его не построили, не достроили, исказили и изуродовали множество раз, почти убили, а потом объявили неработоспособным даже для обеспечения капитальных ремонтов генерации, не говоря уже о замене старых ресурсов на новые. У нас асфальт вместо рыночной почвы и среды, и поэтому все потуги что-то внедрить «как у них» выглядят жалкими и смешными», - считает Алексей Преснов, Агентство энергетического анализа, АЭА, выступивший на конференции «Энергетика России. От эволюции к революции?
Спикер отметил, что чиновники не верят в рынок от слова совсем, не понимают, его, не знают теоретических основ, но при этом стремятся его активно регулировать, - подчеркнул спикер.
«Сами подходы к регулированию по большей части остались советскими – прямыми, через подробные нормативные акты, постановления, их бесчисленные изменения и т.д. Похожие формы, которые были сформированы во время реформ, наполнены в нашей стране совсем другим содержанием. Если сравнивать с зарубежными странами, то все вообще началось с разных стимулов и целей проведения рыночных реформ. У них была нацеленность на то, чтобы сделать энергетику дешевле для экономики, через конкуренцию, создать плодородную рыночную среду для органического развития и изменений хотя и в рамках надзора и регулирования со стороны общества через соотвествующие институты. У нас – «привлечь частные инвестиции» все «приватизировать», чтобы потом переделать рынок под себя, под интересы других чиновников и игроков, и снова огосударствить, но уже в других структурах. Никакой реальной конкуренции так и не было создано, нигде, ни на опте, ни на рознице. Все, что происходило в отрасли с 2009 года, больше напоминает контрреволюцию и деградацию зачаточных рыночных институтов. Конечно, это все нуждается в замене или переформатировании. Good news – мы можем не повторять ошибок зарубежных коллег, у нас есть компетентные специалисты, нет иллюзий и есть понимание, что делать. Bad news - в это мало кто верит из истаблишмента».