В октябре на Ленинградской атомной электростанции (ЛАЭС) завершился I-ый этап модернизации энергоблока №2, сообщает пресс-служба станции. Он был остановлен в июле прошлого, 2005 года – через 30 лет после пуска, чтобы продлить его эксплуатацию.

2 ноября 2006 года в 12 часов 05 минут согласно программе поэтапного вывода на мощность энергоблок №2 ЛАЭС вновь набрал номинальный уровень мощности 1000 МВт и находится сейчас в опытно-промышленной эксплуатации.

8 ноября на Ленинградской АЭС прошло совещание, где были подведены итоги I-ого этапа модернизации энергоблока №2, говорили о II-ом этапе и подготовке к модернизации энергоблока №3 – он выработает проектный ресурс в 2009 году. В совещании участвовали первый заместитель генерального директора концерна «Росэнергоатом» А.М.Локшин, технический директор концерна Н.М.Сорокин и другие руководители «Росэнергоатома», а также научных, проектных и конструкторских институтов атомной отрасли, подрядных строительных и монтажных организаций.

Чем вызвано продление эксплуатации энергоблоков ЛАЭС, говорит директор станции Валерий Иванович Лебедев:

- Ленинградская АЭС производит около 25 процентов, то есть четверть электроэнергии, которая вырабатывается во всем Северо-Западном регионе России. Наши блоки мощные – каждый по 1000 мегаватт. Если бы мы не занимались модернизацией, то первый из них «потеряли» бы в 2003 году, а второй в 2005-ом, когда истекли сроки их тридцатилетней эксплуатации, предусмотренной первоначальным проектом. При этом потери региона в производстве электроэнергии составили бы, грубо говоря, 12-13 процентов. А это значит – ограничения в электроснабжении региональных потребителей, прежде всего, жителей Санкт-Петербурга и Ленинградской области. Не подключение к электросетям новых жилых домов и предприятий, что особенно актуально, когда регион развивается, как сейчас. Когда РАО «ЕЭС России» просчитало все свои возможности, то оказалось, что не пусти мы энергоблок №2 в продленную эксплуатацию раньше срока – он не был включен в баланс производства электроэнергии до конца 2006 года, в Северо-Западном регионе образовался бы провал в поставках электроэнергии.

Технический директор концерна «Росэнергоатом» Николай Михайлович Сорокин приводит сравнение, которое применяется при оценке экономической эффективности выполнения работ по продлению сроков эксплуатации энергоблоков АЭС:

- Сегодня стоимость одного киловатта установленной мощности нового энергоблока составляет около полутора тысяч долларов, «продленного» – 250 долларов. Новый энергоблок будет работать 60 лет, «продленный» – 15, то есть в 4 раза меньше. Умножаем стоимость установленного киловатта «продленного» энергоблока – 250 долларов на 4, получаем 1000 долларов и видим, что «продлить» энергоблок в полтора раза выгодней, чем строить новый.

- А с точки зрения наработки отработавшего ядерного топлива (ОЯТ) и образования радиоактивных отходов (РАО)?

- ОЯТ нарабатывается – новым ли энергоблоком, «продленным» ли – фактически в одном и том же количестве. Тем более, что все новые виды топлива отрабатываются вначале на действующих энергоблоках, а потом уже идут на новые. То есть, тут нет никакого экономического аргумента против продления сроков эксплуатации энергоблоков. Что касается РАО, то, наверно, можно сказать, что «продленный» энергоблок продолжает их нарабатывать в возможно большем количестве, чем нарабатывал бы новый энергоблок. Но смотрите: если мы продлили 4 энергоблока на 15 лет каждый, то у нас нет необходимости строить один дополнительный энергоблок со сроком эксплуатации 60 лет. Основной объем РАО образуется при выводе энергоблока из эксплуатации. Поэтому 4 «продленных» на 15 лет энергоблока в конечном итоге сокращают объем РАО на величину целого блока.

- Сколько энергоблоков АЭС вам уже пришлось «продлевать»? Какое «продление» было самым сложным?

- Девять энергоблоков. Наиболее сложным было, конечно, «продление» самого первого – энергоблока №3 Нововоронежской станции (с водо-водяным реактором мощностью 440 тысяч киловатт – ВВЭР-440). Тогда была создана достаточно солидная нормативная база. Мы впервые организовывали взаимодействие в этой работе станции и институтов, впервые взаимодействовали в этом с Ростехнадзором (Федеральная служба по экологическому, технологическому и атомному надзору, тогда – Госатомнадзор). После того, как мы «продлили» первый энергоблок, «продление» следующих было, как говорится, делом техники: все было обкатано и шло легче.

- В череде девяти «продленных» энергоблоков «продление» последнего – энергоблока №2 ЛАЭС – каким было по сложности?

- По самой процедуре «продления» – это уже отработанная система. По объему работ – как на энергоблоке №1, так и на энергоблоке №2 ЛАЭС он был существенно больше, чем на всех других энергоблоках. Во-первых, потому что это первые энергоблоки РБМК (с уран-графитовыми реакторами канального типа на тепловых нейтронах мощностью 1000 мегаватт – РБМК–1000). До энергоблока №1 ЛАЭС мы такие не «продлевали». Во-вторых, еще во времена, когда о «продлении» и речи не было, здесь были предусмотрены объемы модернизации, которые значительно превышали все то, что потом было сделано на других энергоблоках РБМК, например, Курской атомной станции.

- В октябре, когда начался пуск энергоблока №2 ЛАЭС в «продленную» эксплуатацию, создавалось впечатление лихорадочности этого процесса: мощность энергоблока то повышалась, то опускалась, были остановы. Это нормально?

- Пуск осуществляется так, как положено по регламенту. Тут никакой лихорадочности не было и быть не может. Да – были задержки поставок оборудования, задержки завершения проектных работ. Их исполнителям и руководству Ленинградской атомной станции, учитывая сложную ситуацию с энергоснабжением в регионе, пришлось прикладывать много усилий, чтобы энергоблок был пущен раньше срока.

- На совещании говорилось, что останов энергоблока на модернизацию можно сократить до пяти месяцев. Как вы считаете, исходя из опыта работ на энергоблоке №2 ЛАЭС, это реальные сроки?

- Можно стремиться к этому, так было сказано. Из доклада главного инженера Ленинградской АЭС Олега Георгиевича Черникова следовало, что две трети времени по работам на энергоблоке №2 ушло на подготовку. Если ее сделать заблаговременно, то сроки выполнения работ на остановленном энергоблоке можно существенно сократить.

Первый заместитель генерального директора концерна «Росэнергоатом» Александр Маркович Локшин резюмирует:

- По первому этапу модернизации энергоблока №2 Ленинградской АЭС проделана огромная работа. Без преувеличения можно сказать, что на нее смотрела вся страна. В целом, работу, которую мы обещали выполнить, сделали, но с обидной задержкой и некоторыми огрехами. Это, конечно, несколько снизило наш политический вес, хотя на те процессы, которые уже раскручены и идут, практически не повлияло. Экономический эффект, которого мы ожидали в октябре, «съеден» до ноля: в этом месяце дополнительных средств за счет досрочного пуска энергоблока №2 ЛАЭС концерн «Росэнергоатом» практически не получил. По второму этапу модернизации у меня сложилось впечатление, что проблем особых нет: запланированное будет выполнено.

- К раскрученным процессам, видимо, относится федеральная целевая программа развития атомной энергетики и планы Росатома (Федерального агентства по атомной энергии) построить за предстоящие 23 года порядка сорока новых энергоблоков?

- Я удивлен тем, что вы знаете, сколько энергоблоков мы построим за 23 года. Лично я этого пока не знаю. То, о чем можно говорить уверенно, укладывается в сроки с 2007-ого по 2015-ый год – сроки действия федеральной целевой программы, под которую уже предусмотрено финансирование, под которую уже сформирована «дорожная карта», где конкретные энергоблоки могут меняться, но их общее число – 10 новых энергоблоков - вряд ли. То, о чем говорите вы, это перспективная задача, которая поставлена президентом: рассмотреть возможность повышения доли атомной энергетики в энергопроизводстве страны до 30% к 2025-2030 годам. Такие предложения у нас тоже есть, но они пока не подтверждены ни финансово, ни даже проектно-изыскательскими работами по некоторым площадкам. Повышение доли атомной энергетики в энергобалансе – объективная необходимость не только в России, но и во всем мире: стоимость газа продолжает расти. Мало того, дело может оказаться не только в его стоимости, а в том, что та энергия, которую затратят на добычу газа, превысит энергию, которая будет получена в результате его сжигания. То есть энергетически это будет неэкономично, и тогда вообще нет смысла говорить о деньгах. Альтернативы пока две. Это атомная энергетика – она рассматривается как первый и главный вариант. И угольная энергетика. Гидроэнергетика свои ресурсы, особенно в европейской части России, уже исчерпала. То же самое, пожалуй, и в развитых странах. Все другие альтернативные источники энергии – это скорее экзотика, потому что в тех масштабах, в которых возникает потребность в электроэнергии, они, безусловно, обеспечить ее производство не смогут. Поэтому то, что будем строить мы, то, что будут строить в развивающихся странах с высоким ростом энергопотребления, мне кажется очевидным, – это АЭС. Мы надеемся, что наша страна сможет справиться с этой задачей сама и, более того, сможет помочь еще Китаю, Индии, Болгарии, Ирану. Понятно, что при этом будет разворачиваться не только эксплуатация, но и строительный и машиностроительный комплексы. Поэтому федеральная целевая программа развития до 2015 года называется не программой развития атомной энергетики, а программой развития атомного энергопромышленного комплекса.

- На совещании прозвучало, что на атомных станциях не поспевают за полетом мыслей центрального аппарата концерна «Росэнергоатом». Какое участие в разработке программы принимали руководители и специалисты АЭС?

- В том объеме, в каком требовалось участие специалистов атомных станций в подготовке федеральной целевой программы, они участвовали. А что касается полета мыслей центрального аппарата, то я развил бы эту мысль дальше: центральный аппарат концерна «Росэнергоатом» не успевает за полетом мыслей руководства Росатома. Надо отдать должное Сергею Владиленовичу Кириенко: он мыслит очень быстро, очень цепко, воспринимает и запоминает информацию моментально, поэтому часто мы утром получаем поручение, а к вечеру должны его выполнить. Станции еще должны быть благодарны, что они не вовлечены в этот процесс в полной мере. Ну, а реально: то, что касается непосредственно АЭС, безусловно, должно ими согласовываться, и я слежу за тем, чтобы это обязательно делалось. Перегружать станции процессами, в которые их вовлекать не надо, ни к чему. Я считаю, правильнее их от этой суматохи оградить, поскольку основная работа специалистов АЭС – это обеспечивать надежную и безопасную эксплуатацию действующих энергоблоков.

- В этой вашей схеме понятно, где находится генератор мыслей. А где ответственность за их реализацию? Чем и как будет отвечать нынешнее руководство Росатома за выполнение программы развития атомного энергопромышленного комплекса, которая сейчас принята? Ведь предыдущая программа «накрылась», и никто за это не ответил.

- Предыдущая программа «накрылась», прежде всего, из-за того, что не было обеспечено ее финансирование. Сейчас такое положение пока не предвидится. Сравнение новой программы с прежней в пользу последней также потому, что сама ситуация с электроэнергетикой в стране не позволяет других вариантов. Самое главное – это и моя убежденность, и любого человека, который связан с эксплуатацией атомной станции, – не допустить сейчас никаких инцидентов, которые позволили бы сомневаться, что атомная энергетика – надежный и безопасный способ производства электроэнергии. Если мы это обеспечим, программа будет реализована.