Стремление развитых стран ускорить энергопереход и достичь углеродной нейтральности к середине века создает серьезные вызовы для экономики России как одного из крупнейших экспортеров углеводородов в эти страны. В ответ на эти вызовы России необходима четкая стратегия низкоуглеродного развития страны и экспорта, а также совершенствование нормативной базы по различным направлениям.

«Мы планируем не только встраиваться в мировую повестку, но формировать свою, развивая собственные компетенции в новых технологических секторах, в том числе направляя на это доходы от экспорта нефти и газа», — уверен председатель комитета Государственной Думы по энергетике Павел Завальный.

По его словам, определенные шаги в этом направлении уже сделаны: Президент заявил о намерении России достичь углеродной нейтральности к 2060 г., утверждена стратегия низкоуглеродного развития, принят закон о выбросах парниковых газов. Идет актуализация многих отраслевых документов.

Повысить энергоэффективность

Важнейшие направления достижения углеродной нейтральности — повышение энергоэффективности и увеличение поглощающей способности лесов. Причем, по мнению Павла Завального, самый доступный путь декарбонизации — это именно повышение энергоэффективности, поскольку в экономике, коммунальном хозяйстве, ТЭКе имеют высокий потенциал энергосбережения. В частности, треть потребляемых в стране ресурсов приходится на ТЭК, он является одним из крупных эмитентов СО2 сам по себе, кроме того, велик его вклад в углеродный след от производимой, в том числе на экспорт, продукции.

Пакет «Fit for 55», утвержденный Евросоюзом, предполагает введение трансграничного углеродного регулирования, так называемого СВАМ, уже в 2026 году. И это — серьезный риск для российских производителей цемента, удобрений, металлургической продукции, электроэнергии, поставляемых в ЕС.

«У меня нет иллюзий насчет того, какие цели преследует Евросоюз, вводя трансграничное углеродное регулирование, — отметил парламентарий в ходе круглого стола комитета Госдумы по энергетике. — Это прагматичное следование собственным экономическим интересам в условиях достижения всеобщих климатических целей. Но и Россия — часть развитого мира, мы встроены в мировую экономику, и не получится так, что все развитые страны пойдут в вопросах углеродного регулирования в одну сторону, а мы сможем пойти в другую без ущерба для себя. Тем более что вслед за ЕС подобные механизмы планируют вводить и другие страны, например Япония, США.

Поэтому, если сегодня мы будем проводить те же отборы проектов на строительство мощностей в электроэнергетике по программе КОММОД на 2026–2028 годы и далее, закрепляя энергонеэффективную модернизацию, мы рискуем заложить мину под всю продукцию, которая будет производиться с использованием этой электро-энергии, и, соответственно, под глобальную конкурентоспособность нашей экономики. Принципы отбора необходимо менять».

Сегодня закон о выбросах парниковых газов предусматривает обязательную отчетность крупнейших эмитентов, но добровольную сертификацию снижения выбросов.

«На первом этапе это правильно — нам нужно научиться считать выбросы и понять цену вопроса. Но затем, очевидно, нам придется действовать более жестко, в том числе в части возможного введения именно углеродных сборов, чтобы компании платили их в российский бюджет, а не в бюджет ЕС и других государств, которые введут трансграничное углеродное регулирование», — полагает Завальный.

Усилия по декарбонизации

В России на ТЭК приходится более половины выбросов СО₂, соответственно, именно на него должны приходиться значительные усилия по декарбонизации, уверен заместитель министра энергетики РФ Павел Сорокин. — Сегодня идет разработка конкретных планов во исполнение Стратегии низкоуглеродного развития, отдельно для добывающего сектора, для электроэнергетики и для теплоэнергетики и ЖКХ.

В части электрогенерации основные направления — повышение энергоэффективности и эволюция топливно-энергетического баланса. Необходимо обеспечить весь прирост производства электроэнергии за счет низкоуглеродных и безуглеродных источников, газа, атома и ВИЭ.

В добывающих отраслях ключевая задача — снижение выбросов метана по всей цепочке добычи, транспортировки и переработки углеводородов. Это может дать сокращение более 100 млн т СО₂-эквивалента. Также важно продолжать повышение уровня утилизации ПНГ, констатирует замглавы Минэнерго.

Также, по его мнению, сотни миллионов тонн сокращения выбросов могут обеспечить развитие водородной энергетики, прежде всего, переход от «серых» технологий производства водорода к «голубым», предполагающим улавливание и хранение СО₂.

Более того, Россия может стать технологическим лидером по улавливанию и хранению СО₂. При этом развитие водородных технологий и технологий улавливания и хранения СО₂ потребует существенного совершенствования нормативно-правовой базы.

Под влиянием мировых тенденций

Несмотря на намерение большинства развитых стран достичь углеродной нейтральности к 2050 году, углеродный характер мирового энергетического баланса сохранится. В этом уверен генеральный директор Российского энергетического агентства Алексей Кулапин, поскольку многие страны развивающегося мира все еще не решили проблему энергетической бедности.

Россия строит свою политику декарбонизации в русле мировых тенденций. На ее путь не могут не влиять мировые направления декарбонизации, такие, как рост доли ВИЭ в генерации электроэнергии, рост доли электротранспорта, развитие систем накопления и хранения энергии, развитие «голубых» и «зеленых» водородных технологий.

Так, в этом году на территории России новые вводы солнечных и ветровых генерирующих мощностей превысили вводы традиционных. Приняты новые программы государственной поддержки ВИЭ до 2030 года. Ведется работа по развитию национальной системы углеродного регулирования и ее гармонизации с международными нормами. Аналогичная работа идет и в части нормативного обеспечения водородной энергетики.

Ускоренное создание государственной системы мониторинга выбросов парниковых газов, внедрение международных стандартов климатической отчетности, включение в национальные проекты и государственные программы целевых показателей по защите климата и снижению выбросов, установление жестких требований по энергоэффективности во всех секторах промышленности и энергетики, развитие технологий и нормативной базы улавливания и хранения СО₂. Эти мероприятия необходимо выполнить при любых сценариях климатического регулирования, констатирует ректор, профессор НИУ «МЭИ» Николай Рогалев.

Пока на энергоэффективность зданий и сооружений обращают недостаточно внимания, считает заместитель начальника управления Федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору Роман Кутасин. — При том что вклад этого сектора в общее повышение энергоэффективности и декарбонизацию не меньше, чем вклад генерации, жестких и обязательных требований ни к новому строительству, ни ко вторичному фонду на сегодня нет.

Нужна достоверная информация

Важнейшая задача в развитии инструментов декарбонизации электропотребления — предоставление потребителю достоверной информации об углеродном статусе покупаемой им электроэнергии. Как считает член правления — заместитель председателя правления Ассоциации «НП Совет рынка» Олег Баркин, ключевым инструментом должны стать различные зеленые сертификаты и договоры. Важно нормативное сопровождение запуска этой системы, в том числе — четкое определение сертификатов и их статуса, правовая защита их оборота, разработка налогообложения зеленых инструментов. Сегодня на площадке Минэнерго совместно с энергетическим сообществом ведется разработка соответствующего законопроекта.

Важно развитие межиндустриального сотрудничества

С учетом тренда на декарбонизацию наиболее важные темы для вертикально интегрированных нефтяных компаний (ВИНК) это: снижение выбросов метана, обеспечение конкурентоспособности проектов по улавливанию и хранению СО₂, развитие меж-индустриального сотрудничества и повышение уровня знаний о сути климатических решений и декарбонизации в профессиональной и общественной среде. Такого мнения придерживается директор Центра энергетики Московской школы управления «Сколково» Ирина Гайда.

К соглашению о снижении выбросов метана, которое было подписано в Глазго, присоединились более 100 стран, на которые приходится более 50% выбросов метана и порядка 70% мирового ВВП. Россия к данному соглашению не присоединилась. Выбросы метана в России, по данным национального кадастра, составляют около 4 млн т в год. Из них 50% приходится на производство природного газа, 35% — на производство нефти и около 15% — на технологическое сжигание и стравливание.
«Важно работать над полным признанием наших данных о выбросах метана на международном уровне, — уверена Ирина Гайда. — Не менее важно бороться за конкурентоспособность наших проектов по улавливанию и хранению СО₂».

Сегодня критериями считают наличие коллекторов вблизи центров интенсивных выбросов и обеспечение максимальной надежности хранения СО₂. По этим критериям отнюдь не все российские проекты, связанные с использованием истощенных месторождений, могут оказаться конкурентоспособными. В том числе и поэтому так важно развитие межиндустриального сотрудничества по тематике снижения выбросов, улавливания и хранения СО₂, создание технологических кластеров.

Особое внимание нужно уделить и климатическому образованию. Сегодня есть запрос на обучение и переобучение специалистов во многих секторах, но соответствующих программ недостаточно. Также недостаточно и общественное понимание целей и методов декарбонизации, уверена директор Центра энергетики Московской школы управления «Сколково».

Совершенствование нормативной базы

При том что тренд декарбонизации совершенно явный, отечественная нормативная база пока не успевает за его вызовами. В частности, как уверены эксперты, в свете текущих тенденций с учетом нового целеполагания и задач необходимо совершенствование и актуализация таких документов, как госпрограмма «Энергосбережение и повышение энергоэффективности» до 2035 года, методик количественного определения объемов выбросов парниковых газов в России и расчета углеродоемкости российского экспорта с учетом особенностей производственных процессов. А также разработка и внедрение систем низкоуглеродных сертификатов с учетом международной практики по проектам, способствующих снижению выбросов парниковых газов, национальной системы отчетности мониторинга выбросов парниковых газов. Кроме того, нужна поддержка развития водородной энергетики, гидроэнергетики, использования углерода, улавливания и хранения СО₂ и другие.