16+
Регистрация
РУС ENG
http://www.eprussia.ru/epr/397/9333424.htm
Газета "Энергетика и промышленность России" | № 17 (397) сентябрь 2020 года

Цель номер один

Как борьба с бедностью соотносится с развитием энергетики в мире

В настоящее время многие страны продумывают траекторию движения к целям устойчивого развития. По сути, речь идет о некой концепции, которая подразумевает баланс экономических, социальных и экологических аспектов.

Однако если разобраться, глобальная повестка – Цели развития тысячелетия – существовала и ранее, работа по ним велась с 2000 по 2015 год, но почему‑то тогда не было такой развернутой дискуссии и такого активного участия в их реализации со стороны бизнеса, общества, некоммерческого и инвестиционно-банковского секторов, как сейчас.


Must Have для бизнеса и не только

– Во-первых, цели устойчивого развития (ЦУР) задали общую систему координат, их принципиальное отличие в том, что они формировались как некий общенациональный инструмент, учитывающий интересы различных стейкхолдеров, – комментировала в ходе Летней энергетической онлайн-школы СКОЛКОВО-2020 руководитель Центра устойчивого развития бизнеса Московской школы управления СКОЛКОВО Наталья Зайцева. – Цели устойчивого развития не сфокусированы на наименее развитых странах, а отражают те вопросы и аспекты экологии, экономики, общества, социального развития, которые релеванты для любой страны мира.

В этом плане охват целей стал более широким, а сами они – более инклюзивными. Во многих странах их принятие и одобрение запустило проработку законодательных вопросов и механизмов финансирования. Фактически эта повестка стала большим пространством для бизнес-возможностей и новых рыночных ниш, поиска новых решений и возможностей получения софинансирования.

В результате отражение стратегии устойчивого развития в стратегиях глобальных компаний стало Must Have, то есть обязательным требованием. И если на локальных рынках речь пока больше идет о диверсификации, повышении конкурентоспособности, то на глобальных аспекты ЦУР становятся обязательным элементом.

За каждой из 17 целей стоит большая работа, а именно 169 задач и 247 индикаторов, 232 из которых – уникальные. То есть под каждую цель есть перечень задач и индикаторов, который ее характеризует, а значит, речь идет о детальной проработке.

– Важно, что цели устойчивого развития запустили ряд процессов, в которых могут проявить себя различные участники рынка, – говорит Наталья Зайцева. – Во-первых, бизнес – как на индивидуальном уровне, так и совместно. создавая коалиции, ассоциации, стал продвигать принципы устойчивого развития / Рассматривать, каким образом можно интегрировать их в свою стратегию и производить соответствующие продукты, предлагать соответствующие услуги. А также разбирается, как можно повышать эффективность, устойчивость своей деятельности и экологическую ответственность.

Есть разные оценки по объемам инвестиционных возможностей, объемам рынков, которые формируются вокруг целей устойчивого развития. Эти возможности, полагают аналитики, равны триллионам долларов США.


Общая проблема

Возьмем ЦУР № 1, посвященную ликвидации бедности. В рамках нее стоят следующие задачи: к 2030-му сократить долю живущих в нищете, по крайней мере, вдвое; обеспечить всему населению доступ к базовым услугам, владению и распоряжению землей, наследуемому имуществу, природным ресурсам, новым технологиям и финансовым услугам. Повысить жизнестойкость бедных и уменьшить их незащищенность и уязвимость перед изменением климата. Обеспечить мобилизацию ресурсов для помощи наименее развитым странам в преодолении нищеты. Создать на национальном, региональном и международном уровнях надежные стратегические механизмы для содействия ускоренному инвестированию в мероприятия по ликвидации нищеты.

– Эта цель неслучайно идет под номером один. Масштабы нищеты в современном мире огромны, борьба с ней – один из главных приоритетов, – говорит руководитель департамента мировой экономики НИУ ВШЭ, заведующий лабораторией экономики изменения климата, к.э.н. Игорь Макаров. – На данный момент около 10 % человечества, а именно 734 миллиона человек живут ниже уровня бедности, установленного Всемирным банком (1,9 доллара в день).

Вероятно, в текущем году в связи с экономическим кризисом, вызванным пандемией, эта величина вырастет от 40 до 60 миллионов человек. Хотя, стоит отметить, ситуация постепенно улучшается. В 1990 году число бедных достигало 1,9 миллиарда человек, или 36 % населения Земли.

Казалось бы: как эта цель связана с энергетикой? Дело в том, что она может обсуждаться в рамках известной энергетической триады: эффективность, устойчивость, доступность.

Предполагается, что издержки доступа к энергии должны быть минимизированы, а те технологии, которые здесь используются, или те источники энергии, которые доминируют, должны соотноситься с целями устойчивого развития и целями недопущения значительного ущерба для окружающей среды, предотвращения изменения климата.

Кроме того, должен быть обеспечен доступ к электроэнергии для всего населения мира. То есть все люди должны иметь возможность приобретать услуги энергетики для того, чтобы обеспечивать свою жизнедеятельность и экономическую активность.

– Для развитого мира проблема доступа к энергии фактически решена, все дискуссии об энергетике здесь ведутся в основном вокруг эффективности и устойчивости. Выходит, с одной стороны, энергетика должна быть эффективной, с другой – не подрывать экологические основы нашего существования, – поясняет эксперт. – Но для бедных стран главная цель другая – обеспечить доступ к электроэнергии всему населению.

Лучшей иллюстрацией масштаба энергетической бедности является тот факт, что в 2017 году 870 миллионов человек не имели доступа к электроэнергии вовсе.

А в беднейших странах мира, например Либерии, только 2‑3 % населения имеют доступ к данному энергоресурсу. Причем в странах, где эта величина значительно больше или даже достигает 90 %, качество доступа к электроэнергии зачастую неудовлетворительное.

В результате каждая третья развивающаяся страна мира имеет перебои с электроэнергией не менее 20 часов в месяц, что подрывает возможности обеспечить индустриализацию, запустить устойчивый экономический рост, снижает инвестиционный климат и стимулы к инвестициям, а значит, и возможности для преодоления бедности.

В тех странах, где доступ к электроэнергии обеспечивается большей части населения, зачастую этот ресурс очень дорогой. Так, в Тропической Африке электроэнергия стоит 20‑50 центов за кВт*ч против 10 центов за кВт*ч в мире, что при формальном доступе к электроэнергии для очень многих людей, проживающих в Африке, означает экономическую невозможность пользоваться этими услугами.

Без электроэнергии невозможны экономический рост, индустриализация, быстрое развитие человеческого капитала, рост производительности труда. А если нет возможности устранить эти пробелы, то не удастся преодолеть и бедность. Таким образом, просто бедность тесно связана с энергетической бедностью. И без устранения последней преодоление бедности как таковой невозможно.

– Ситуация в разных регионах мира, конечно, различается, – уточняет Игорь Макаров. – Проблема доступа к электроэнергии особенно остро стоит в Южной Азии – в Индии и Бангладеше порядка 10 % населения не имеет доступа к электроэнергии, и в Тропической Африке – здесь аналогичный показатель равен 55 %.


Последствия могут быть необратимыми

Хотя доступ к энергоресурсам является главной целью энергетической триады для бедного мира, нельзя упускать из вида и фактор устойчивости.

Дело в том, что экологические последствия использования ископаемого топлива и развития энергетики в разных регионах отличаются, для развивающегося мира эти последствия, как правило, очень неблагоприятны.

Преодоление энергетической бедности тоже может происходить разными способами. Если оно за счет расширения использования ископаемого или наименее качественного топлива (низкокачественного угля, торфа, традиционной биомассы), вероятны значительные потери для здоровья людей и экономики от загрязнения окружающей среды.

– Можно обратиться к такому показателю, как стандартизированные по возрасту годы жизни с поправкой на нетрудоспособность (DALY), потерянные из‑за экологических причин, который взаимосвязан с уровнем ВВП на душу населения.

Для развитых стран потери от экологических причин, в первую очередь, из‑за загрязнения воздуха, могут измеряться несколькими годами жизни. А для наиболее бедных стран – десятилетиями, и могут достигать 25 лет жизни, – констатирует эксперт. – Сказывается это и на экономике. Китай ежегодно теряет порядка 6 % своего ВВП из‑за экологических проблем, а Индия – около 5 % ВВП. Во многом это объясняется ориентацией их экономик и энергетических систем на использование угля.

Еще один аспект, важный для бедных стран в контексте энергетики, – изменение климата. Такие страны крайне к нему уязвимы (там это происходит быстрее, чем в богатых) и хуже адаптируются к ним.

В качестве примера можно привести Нидерланды и Бангладеш, практически одинаково расположенные над уровнем моря. При этом для обеих стран актуален вопрос повышения уровня Мирового океана вследствие изменения климата из‑за выбросов парниковых газов и сжигания ископаемого топлива. В Нидерландах повышение уровня океана приведет к некоторым экономическим потерям, но не будет иметь существенных последствий для здоровья населения, миграции и катастрофических для экономики страны.

А вот в Бангладеше, где нет возможности возводить дамбы, укреплять их, бороться с подъемом уровня Мирового океана, эти же последствия будут выше. Не исключена массовая миграция из прибрежных регионов, рост социальной напряженности и другие неприятные моменты из‑за низкого адаптационного потенциала.

Рассуждать о цели устойчивого развития № 1 можно долго, но лучше переходить от разговоров к делу и уже сегодня предпринимать шаги для ее достижения.


Электроэнергетика, Экология

Отправить на Email

Похожие Свежие Популярные

Войти или Зарегистрироваться, чтобы оставить комментарий.