16+
Регистрация
РУС ENG
http://www.eprussia.ru/epr/378/4637982.htm
Газета "Энергетика и промышленность России" | № 22 (378) ноябрь 2019 года

Сообщество ищет выход из тупика. Переход на НДТ по-прежнему вызывает множество вопросов

Переход на наилучшие доступные технологии неизбежен. Однако, как показывает практика, не все предприятия отрасли к этому готовы. Камней преткновения настолько много, что устранить их можно только сообща.

Ожидания не совпали с реальностью

Ответственный секретарь комиссии по горнопромышленному комплексу Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП) Максим Довгялло отмечает: когда закладывались основы формирующейся в настоящее время системы нормирования в области охраны окружающей среды, предполагалось, что ее создание упростит ряд процедур для предприятий, которые являются наиболее опасными с точки зрения экологического воздействия на эту среду. В первую очередь, за счет внедрения НДТ.

– Сегодня мы понимаем: чтобы реализовать проекты повышения экологической эффективности, добиться показателей, которые позволят предприятиям существовать, а я напомню, что в случае, если предприятие I категории внедряет НДТ и по своим параметрам в них не вписывается, ему придется платить за воздействие на окружающую среду с коэффициентом 100, – комментирует эксперт. – Главная проблема, которая стоит перед всеми нами, заключается в том, что поставлена под сомнение целесообразность зеркальности перечней нормативов загрязняющих веществ и их численных значений, изложенных в справочниках НДТ и нормативных документах, выпускаемых Министерством природных ресурсов и экологии РФ. До настоящего времени эта проблема как‑то разрешалась, катастрофических ситуаций, которые позволили бы сказать, что система, предлагаемая для восприятия на стадии принятия документа, и система на стадии внедрения отличаются – нет. А вот проблема, связанная с тем, что Минприроды прямо говорит, что перечень маркерных веществ, изложенных в справочниках НДТ, является условием обязательным, но недостаточным, и далее мы должны делать расчеты и ставить систему мониторинга по иным загрязняющим показателям – не только включенным в маркерные вещества, но и тем, которые в маркерные вещества не включены, а включены в соответствующие перечни, встает в полный рост.

Максим Довгялло сообщил, что Российский союз промышленников и предпринимателей пытался неоднократно выйти на Минприроды для обсуждения этого немаловажного нюанса, кардинально меняющего подходы, но консенсус до сих пор не найден.

– Взять, к примеру, многострадальный рыбохозяйственный норматив. По маркерным веществам по рыбохозяйственному нормативу, который записан в справочнике, мы можем контролировать процессы, можем на них воздействовать, но по всем остальным веществам наше воздействие здесь достаточно условное, – поясняет спикер. – В угольной промышленности, где работа ведется в том числе с подземными водами, эта проблема приобретает, в принципе, циклопический характер. Подобные трудности могут возникнуть и в электроэнергетике: при подаче заявки на КЭР (комплексное экологическое разрешение. – Прим.авт.) нас будут анализировать не только по маркерным веществам, но и по тем, на которые мы влиять не можем. Вот и получится, что предприятие I категории, выполняющее требования по технологическим нормативам, но не выполняющее требования по тем нормативам, которые технологическими не являются и в принципе недостижимы, поскольку в том же рыбхозе норматив достигнуть невозможно, получит коэффициент 100 на выбросы. В довольно короткой перспективе это может привести к банкротству предприятий – и добывающей промышленности, и, собственно, генераторов. Речь идет не столько о том, что мы получим какую‑то дополнительную нагрузку и убытки, ведь никто не позволит генерирующим компаниям в два-три раза поднять тарифы, чтобы окупить ставки, сформированные с коэффициентом 100, а о том, что отраслевые компании окажутся заложниками ситуации: имея, с одной стороны, тариф и обязательные платежи – с другой, они, ввиду отсутствия технологий, позволяющих достигнуть желаемых государством показателей, не смогут сократить выбросы. Все это приведет к жестким убыткам и, вполне вероятно, в горизонте трех-четырех лет к банкротству компании.

Спикер убежден: чтобы выйти из тупика, нужно сконцентрировать внимание не на кулуарных обсуждениях, надо выносить данный вопрос на более широкую площадку.

– В первую очередь, необходима консолидация позиций различных промышленных объединений и объединений работодателей, – продолжает господин Довгялло. – До сих пор не выработана четкая позиция профильных ведомств, в частности, Минпромторга и Мин­энерго по данному вопросу, они не являются активными участниками этого процесса. Возможно, это связано с тем, что в министерства не поступало внятных просчетов по столь серьезной проблематике со стороны отраслевых объединений работодателей. В этой связи хотелось бы попросить коллег из отраслевых объединений подготовить расчеты, иллюстрирующие, как переход на НДТ и невозможность соблюдения нормативов могут повлиять на тариф и рентабельность самих предприятий, а ведомства – призвать включиться в эту работу. По моему мнению, именно Минэнерго может выступить в роли лидера и донести значимость вопроса до коллег из Минтранса, Минпромторга, Минсельхоза – они тоже являются потребителями электроэнергии и тепла и не должны оставаться в стороне. Как, впрочем, и Минтруд, и Минэкономразвития – уже сейчас все понимают: нюансы, упомянутые мной, отразятся как минимум в части тарифов на тепло, отчего пострадает население. Соответственно, нужно закладывать эти расходы либо в бюджет, это надо решать с Минфином, или в показатели инфляции и обсуждать с Минэкономразвития.

Начальник отдела нормирования технико-экономических показателей департамента развития электроэнергетики Министерства энергетики РФ Георгий Попов заверил, что услышал позицию РСПП и заявил о готовности начать дискуссию на площадке представляемого им ведомства.

– Безусловно, мы должны соблюдать нормативы, стремиться к их снижению и повышению экологической эффективности нашей работы. Но давайте говорить честно: один грамм сэкономленного топлива путем повышения энергоэффективности в разы лучше, чем снижение выбросов в атмосферу на сотые доли процента. А если сэкономим два грамма условного топлива при том же балансе и той же выработке и отпуске тепла, снижение выбросов будет феноменальным, – подчеркнул господин Попов.


На те же грабли

Вице-президент, заместитель генерального директора по операционной деятельности – главный инженер ПАО «Фортум» Парвиз Абдушукуров убежден: придерживаться заданного на законодательном уровне вектора, конечно, нужно, но невозможно и дальше закрывать глаза на некоторые серьезные пробелы.

– Когда писалось законодательство, мы активно участвовали в этом процессе и пытались обратить внимание коллег на имеющиеся коллизии, но их все‑таки проигнорировали. Главный постулат Федерального закона № 7‑ФЗ «Об охране окружающей среды» сводится к минимизации негативного влияния на окружающую среду. Для реализации задуманного введено понятие НДТ – это то, что государство признает эталоном и уточняет, что такое воздействие допустимо. Получается, в имеющемся законодательстве, например, с точки зрения очистки сточных вод методика построена таким образом, что если мое предприятие стоит у реки, я, забирая из нее заведомо грязную воду, должен сбросить очищенную до показателей, соответствующих нормативам. То есть, таким образом, я следую не принципу «не навреди», а «очисти то, что уже успели загрязнить другие выше по течению». Эта методика будет положена в основу КЭР, – говорит эксперт. – Принцип же «не навреди», заложенный в законе, опирается на тот минимальный показатель, который сейчас называют термином НДТ. Выходит, в основу закона заложили одно, в расчеты – совершенно другое. Так, согласно закону, мы должны «оприбориться». Если я по прибору взял воду одного показателя, то должен сбросить ровно такую же воду. Если прибор показывает, что я не нарушаю свой норматив, эта история должна сузиться до тех, у кого нет приборов или превышены показания.

Абсолютно зеркальная ситуация по выбросам. «Фортум», наверное, одна из немногих компаний, которая закупила необходимые приборы, как только вышел закон.

– По выбросам мы «оприборились», по сбросам «оприборим» свои активы в этом году. Более того, мы выставили все это на публичное обозрение, отдали в органы надзора. Тем не менее к нам каждые два месяца приходят с проверками, хотя по приборам видно, что мы ничего не нарушаем. Я бы хотел обратить внимание на то, что любому нашему активу установили какие‑то допустимые выбросы, при этом, кроме ПДВ (предельно допустимые выбросы – Прим. авт.) есть и ПДК (предельно допустимая концентрация – Прим.авт.). И мы каждый раз наступаем на те же грабли. Если нам разрешили построить объект с определенными технологическими нормативами и минимальными выбросами, не надо на стадии получения разрешения приближать его к жилому кварталу или после возведения объекта близко к нему строить жилье, чтобы потом нас же обвинить в том что ПДК в жилой застройке почему‑то превышает норматив. У нас стоит прибор, подтверждающий, что мы ничего не нарушаем, так какая нам разница, что творится в микрорайоне? Не стройте жилые дома так близко к энергообъекту либо не разрешайте нам строить на этой территории. Но, после того как объект построен – тем более такой, как ТЭЦ или котельная, как мы можем сократить выбросы? Можем только отключить отопление, другого способа нет, ведь мы уже используем НДТ и выбрасываем ровно столько, сколько разрешило государство, – рассуждает Парвиз Абдушукуров. – Сейчас, когда мы пойдем в КЭРы, учитывая формулы и то, что нам нужно будет пройти все экологические экспертизы, нахлебаемся столько, что застрянем на месте. Подчеркиваю: при том, что по сбросам и выбросам будем «оприборены», не сможем пройти эту историю.

Также спикер обратился к Постановлению Правительства РФ от 28.09.2015 года № 1029, где говорится, что к объектам I категории относятся объекты по обеспечению электроэнергией, паром с использованием оборудования с установленной электрической мощностью 250 МВт и более при потреблении в качестве основного твердого и (или) жидкого топлива или с установленной электрической мощностью 500 МВт и более при потреблении в качестве основного газообразного топлива.

– Представляете, нас измеряют по электрической мощности?! То есть угольная котельная с установленной тепловой мощностью 1,5 тыс. / Гкал является объектом III категории, а станция с ПГУ относится к I категории. Что же является источником загрязнения? Котел и дымовая труба, а не мощность генератора. В России тысячи ГРЭС до 100 МВт с установленной тепловой мощностью 1,5 тыс. / Гкал. Давайте решим, что мы определяем: мощность или выбросы? Как можно было категоризировать энергообъекты таким образом? А к I категории отнесены объекты по добыче сырой нефти, природного газа вообще без каких‑то критериев. То есть добываешь два литра нефти – значит, относишься к I категории. Так мы же должны считать ущерб. Выходит, розлив двух литров нефти – это I категория? На мой взгляд, нужно максимально серьезно отнестись к таким нюансам. Даже те компании, которые хотят быть лучшими, готовы «оприбориться», не понимают, куда им двигаться. Давайте попытаемся вместе устранить имеющиеся пробелы, – обратился к коллегам эксперт. – В частности, мы считаем, что устанавливать нормативы выбросов или сбросов нужно все‑таки на уровне технологических показателей и стоит зафиксировать эту величину на весь жизненный цикл. Кроме того, при наличии систем непрерывного контроля надо отменить всякого рода проверки, если предприятие не выходит за пределы установленного норматива. Также видится необходимым разработать механизм целевого расходования платы за негативное воздействие на окружающую среду или штрафов. Эти деньги не должны уходить в бюджет. Если мы платим за негативное воздействие, с этого фонда можно тратить деньги только на восстановление баланса. Кстати, такой фонд можно использовать и для стимулирования предприятий к переходу на более эффективные способы очистки. Необходимо предусмотреть в качестве основных критериев категорирования величину удельных выбросов, то есть категорировать предприятия именно по тому фактору, который оказывает негативное влияние.

Выслушав коллегу, Георгий Попов признал:

– Мы устали объяснять Минприроды, что это нонсенс – установить в качестве критерия категорийности объекта электрическую мощность. На самом деле проблема еще глубже – непонятно, речь идет об общей мощности станций или общей мощности энергоблока. К сожалению, в имеющемся законодательстве не учитывается специфика энергетической отрасли. Возможно, это наша недоработка, потому что мы не смогли или не нашли время объяснить коллегам из Минприроды некоторые нюансы. Этим надо заняться в самое ближайшее время.


Инновации, Экология