Говорят, что самое худшее положение – это среднее: не первое, не последнее, а так, нечто неопределенное.

Хотя в отдельных случаях, когда добиться высот пока не представляется возможным, среднее положение становится шансом на дальнейший рост.

Положение России на мировом рынке эксперты довольно часто оценивают как среднее. По качеству, цене и спросу отечественные бренды все же заняли свою, пусть даже среднюю нишу. Невзирая на то что нам на пятки наступают и давние, но окрепшие сейчас конкуренты, и новые, набирающие силу страны, например Китай, наш товар имеет своего покупателя. Нефть, газ, автомобили, продукция энергомашиностроения – конкурентоспособность России в этих областях сохраняется.

Однако без поддержки даже самые популярные за рубежом российские товары потеряют спрос –
ресурс, сохранившийся с советских времен, не безграничен.

Об этом и многом другом мы побеседовали с генеральным директором Института проблем естественных монополий Юрием Саакяном.

– В своем выступлении на недавнем форуме «Машиностроение и инжиниринг в России и СНГ» вы сказали, что 40 процентов ВВП страны формируется за счет экспорта сырья и лишь 7‑8 процентов ВВП составляют высокотехнологичные отрасли и машиностроение: экспорт продукции этих сфер – около 3 процентов. Откуда такие печальные цифры? Неужели при всем многообразии открытий и изобретений нам не только нечего предложить миру, но и невозможно в полной мере обеспечить себя?

– Эти цифры – просто статистика из открытых источников: каждый может воспользоваться данными Росстата, Федеральной таможенной службы и убедиться, что это так. Почему так происходит и почему, например, не мы, а китайцы проводят экспансию на внешние рынки, в том же секторе продукции энергомашиностроения? Хотя бы потому, что в современном мире без поддержки собственного правительства и эффективного взаимодействия с ним сложно продвигать свою продукцию на мировом рынке, если речь, конечно, не идет о товарах народного потребления. Причем работа эта ведется на протяжении всего цикла: от НИОКР до продаж оборудования в третьих странах.

Нам, безусловно, пока еще есть что предложить миру, но наша естественная рыночная ниша «среднее качество и средняя цена» постепенно занимается, с одной стороны, старыми конкурентами из стран Западной Европы, Японии и США, а с другой – набирающим силу Китаем. Все‑таки покупка оборудования для энергетики за рубежом – очень тонкий момент с точки зрения национальной безопасности. Простой пример – Иран, в отношении которого США проводят политику экономической блокады. Почти вся авиатехника и вооружения, приобретенные у американцев еще до исламской революции, находятся в плачевном состоянии: банально негде взять запчасти. А когда мы говорим об энергомашиностроении, то все становится еще серьезнее: турбину на электростанции просто так не заменишь, на это нужно время, да и цена вопроса совсем другая.

– В декабре Россия готова вступить в ВТО. По крайней мере, на эти слова помощника президента РФ Аркадия Дворковича сослались СМИ. Не опрометчиво ли такое высказывание в очередной раз? Как вы полагаете, готова ли Россия вступить в ВТО?

– На мой взгляд, Россия сегодня не готова к вступлению к ВТО. Наши переговорщики, наверное, не смогли выжать все по максимуму на переговорах к пользе нашей страны. Но зададимся вопросом: а могли ли они сделать большее? В ВТО вступают, когда промышленность страны на подъеме, для того, чтобы помочь ей работать на мировых рынках. У нас что, есть какие‑то проблемы на мировом рынке? Наша нефть, газ и иное сырье пользуются там спросом и без ВТО. А наши «Лады» не могут конкурировать с «Тойотами» и «Фольксвагенами» что с ВТО, что без. Мы просто открываем рынок для продукции зарубежной промышленности, и, как заметил наш премьер, «рынок денег стоит, а мы его бесплатно отдаем». Речь тогда, кстати, шла как раз об энергомаше.

Если случится чудо и мы в эту организацию в ближайшее время не вступим, ничего страшного для нас не произойдет. Более того, в руках правительства останутся эффективные рычаги по поддержке и развитию российской промышленности: пошлины, субсидии, то есть все те инструменты, которые использовали практически все развитые государства для создания собственной конкурентоспособной промышленной базы.

– Импорт-экспорт: в какую сторону склоняется российское энергомашиностроение и почему?

– К сожалению, тенденции очень тревожные: на внешних рынках мы практически не заметны со своими микроскопическими объемами поставок, а на отечественном рынке наши энергомашиностроители «пока держатся», но если так дела пойдут и дальше, то через двадцать – двадцать пять лет от российского энергетического машиностроения ничего не останется. Ресурс советского задела не безграничен. Иностранные компании приходят на рынок с массовыми, апробированными решениями, с выгодными условиями по финансированию, лоббируют свои интересы через правительства своих стран.

– Цитируя ваше высказывание: «Разработки есть, а спроса на них нет», хотелось бы спросить, что вы имели в виду и почему в нашей стране сложилась такая ситуация?

– Электроэнергетика – это бизнес, а бизнесмены – люди прагматичные. При выборе оборудования для электростанций учитывается множество факторов: цена, сроки монтажа, стоимость жизненного цикла и т. д. Принимаются во внимание и риски, связанные с использованием нового оборудования и технических решений. Скажите, пожалуйста, при прочих равных условиях какое оборудование предпочтут поставить на станцию: новое, но не проверенное, или чуть менее современное, но опробованное? Ответ очевиден.

Инновации – это всегда риск, и в энергетике эти риски во всем мире «страхуются» государством: оно дает деньги на НИОКР (как, например, в США на проект электростанции с полной утилизацией CO₂) или рыночные преференции для инновационной энергетики, как это происходит с ветроэнергетикой в странах Западной Европы. У нас до недавнего времени государство не уделяло особого внимания таким вопросам: не было ресурсов, были другие текущие задачи.

В последние годы ситуация меняется к лучшему, например появляются программы по финансированию и софинансированию НИОКР в этой сфере. Но этого недостаточно: надо доводить технологии до конечных решений, необходимо выводить на рынок готовые продукты, про которые можно сказать: вот смотрите, вы ничем не рискуете, такая электростанция уже несколько лет работает там‑то, приезжайте, смотрите, изучайте опыт эксплуатации. Здесь даже не столько вопрос денег, сколько организации: необходима системная работа по оценке потребностей рынка, технологическим форсайтам и т. д.

– Как вы оцениваете будущее проекта Сколково как «собирателя» всех ценных российских технологий и специалистов?

– Сколково ни в коем случае не должно стать собирателем именно всех технологий и специалистов, да такая задача и не ставится. Этот проект – проводник между ресурсами государства, инноваторами и, главное, – их потребителями. Сегодня для успеха проекта очень важно привлечь туда максимальное количество крупных зарубежных компаний. Их опыт ведения дел, производственная культура – вот что особенно важно для нас, а собственными талантами наша земля никогда не оскудеет.