16+
Правительство внесло в Госдуму законопроект о приоритетном доступе на рынок электроэнергии, произведенной за счет попутного нефтяного газа.
В настоящее время основной объем ПНГ либо сгорает в нефтяных факелах, либо используется нефтяниками для собственных нужд. Слабое место ожиданий, связанных с переработкой ПНГ, – фактическое отсутствие инфраструктуры, дефицит стимулов, побуждающих инвестировать в системы сбора, транспортировки и утилизации ПНГ. Нефтяным компаниям не всегда хватает уверенности, что продукт переработки ПНГ будет иметь гарантированный сбыт. Кроме того, далеко не все нефтяные компании вообще заинтересованы в производстве новых для себя видов продуктов второго и третьего передела ПНГ. Слабое место отечественного законодательства, считают опрошенные нами эксперты, – упор на запретительные меры, в то время как в реальной практике нефтяникам нужен не только кнут, но и пряник. Так считает и Денис Пчелинцев, директор проекта ООО «Новые газовые технологии – Менеджмент».
– Три года назад президент Путин говорил о необходимости добиться 90‑процентной утилизации ПНГ к 2011 году. Успеют ли наши нефтяники к этому сроку?
– Действительно, движение вперед в этом вопросе налицо, и связано оно не только с приближением решающей даты, но и с политикой надзорных органов. И Ростехнадзор, и МПР, и другие надзорные ведомства стали проявлять повышенное внимание к фактам сверхнормативных выбросов при сжигании ПНГ, – считает господин Пчелинцев. – Так, например, в 2007‑08 годах Ростехнадзор провел комплексную проверку факельных установок, результатом которой стало создание реестра факельных установок в Югре, а затем и в других регионах, предприняты усилия по обязательному оборудованию факельных систем приборами учета сжигаемого газа. В результате этой работы практически все крупные нефтедобывающие компании разработали целевые газовые программы, предусматривающие комплекс мероприятий по достижению уровня утилизации ПНГ, указанные в лицензионных требованиях на ближайшие 3‑5 лет. В 2008 году эти программы были утверждены Ростехнадзором. Но через некоторое время инвесторы почувствовали последствия финансового кризиса и необходимость пересматривать прежние инвестиционные планы. В первую очередь под пересмотр пошли замыслы, не связанные с основной деятельностью нефтяников, в том числе и проекты по переработке ПНГ. В результате такой корректировки без существенного сокращения инвестиций остались только знаковые, самые крупные проекты, отказаться от которых решительно невозможно.
Скорее всего, крупные инвесторы, располагающие доступом к системам сбора и транспортировки ПНГ и возможностью привлекать заемные средства, сумеют справиться с заявленными обязательствами. Другое дело – положение собственников многочисленных малых и средних нефтяных месторождений, тех самых, которые обещают скромную прибыль при переработке ПНГ. Пока что им самим придется находить ответ на вопрос, что делать с избыточными объемами ПНГ, который остается после удовлетворения собственных потребностей в электроэнергии. Для этой цели им достаточно около 10 процентов извлекаемого попутного газа. Остающиеся 90 процентов – это и есть тот газ, который сгорает в факелах, потому что он никому не нужен.
Проблема в том, что в нашей стране нет механизма, обеспечивающего свободный доступ к инфраструктуре сбора и транспортировки ПНГ, нет и действующего на государственном уровне механизма, позволяющего обеспечить заинтересованность инвесторов, будь то добывающие предприятия, газоперерабатывающие компании или третьи лица. В результате многие нефтедобывающие компании не могут обеспечить необходимую им доходность на вложенные средства.
Действительно, создание собственных мощностей по переработке ПНГ не всегда выгодно нефтяной компании. Другой, кажущийся наиболее очевидным вариант – продавать газ на уже существующие перерабатывающие мощности. Проблема в том, что строительство собственного газопровода обходится в десятки миллионов долларов, и проект будет балансировать на грани окупаемости. Естественно, большинство нефтяников не в силах финансировать такие расходы, но и «СИБУР» не горит желанием финансировать эти стройки за свой счет. Впрочем, в наши дни появляется и набирает популярность третья альтернатива – привлечение специализированных инвестиционных компаний, которые предлагают инвестирование и строительство комплексов по утилизации ПНГ «под ключ» с последующим приобретением попутного газа и реализацией проектов его переработки. Пока это небольшой, но это реальный шаг к решению проблемы утилизации ПНГ.
– А как вы оцениваете возможности, которые открывает Киотский протокол?
– С Киотским протоколом не все так просто. С одной стороны, мы имеем проверенный механизм действий, гарантии финансирования, имеем заявителей, желающих воспользоваться возможностями, которые дает Киотское соглашение. Но, насколько мне известно, ни один из этих проектов не был утвержден правительством РФ или уполномоченным органом, и это значит, что говорить о перспективах, которые дает Киотский договор, пока преждевременно. К тому же бюджет Фонда углеродных кредитов не настолько велик, чтобы его хватило на всех потенциальных заявителей.
– Насколько нужен федеральный закон, обеспечивающий гарантированный доступ на рынок электроэнергии на основе ПНГ?
– Принятие такого закона можно только приветствовать, но нужно также понимать, что получение выгод от его реализации – вопрос сложный и комплексный. Вопрос в том, где будет востребована дополнительная электроэнергия и по какой цене ее можно продать, особенно в условиях финансового кризиса и сокращения спроса. Станут ли наши нефтедобывающие компании вырабатывать энергию для поставки во внешнюю сеть, где ее можно продать только по цене, сопоставимой с себестоимостью производства, или даже ниже? Я в этом сомневаюсь. Скорее это возможности для развития бизнеса третьими сторонами, способными профинансировать такой проект как часть своего основного бизнеса. Как ни крути, без создания благоприятной обстановки для вхождения в отрасль новых инвесторов, проблему сжигания попутного газа не решить.
WhatsApp
ВКонтакте
.svg)
