Дело в том, что сегодня многие развитые страны мира переходят на клиентоцентричную распределенную архитектуру энергосистем (energy transition).

Новая энергетика ориентирована на масштабное использование распределенной возобновляемой энергетики, на вовлечение частных инвестиций и формирование децентрализованных рынков. Она также подразу­мевает интеллектуализацию инфраструктуры и переход потребителей к активным моделям поведения, когда потребители превращаются в поставщиков электроэнергии.

В долгосрочной перспективе спрос на электроэнергию будет расти в два раза быстрее, чем спрос на топливо для транспорта. Так, к 2050 г. на электроэнергию будет приходиться четверть всех потребностей в энергии по сравнению с 18 % в настоящее время.

В то же время в параметрах «Основного сценария развития энергетики», представленного МЭА (IEA) в «Прогнозе мировой энергетики-2016» (WEO-2016), зафиксировано, что почти 60 % всех новых электрогенерирующих мощностей к 2040 г. будут обеспечиваться возобновляемыми источниками энергии и большинство этих мощностей к 2040 г. станут конкурентоспособными без каких‑либо субсидий.

Их быстрое внедрение приведет к снижению затрат: ожидается, что к 2040 г. в солнечной электроэнергетике средние затраты сократятся еще на 50 %, а в наземной ветровой электроэнергетике – еще на 20 %. А к 2050 г. уже более трех четвертей новых мощностей (77 %), по данным исследования McКinsey, будет приходиться на мощности, получающие энергию от ветра и солнца.

В России переход к новым технологиям в электроэнергетике, по оценкам рабочей группы «Энерджинет» Национальной технологической инициативы, позволит в перспективе до 2035 г. добиться снижения цен на электроэнергию на 30‑40 % по сравнению с ценами, заложенными в инерционном прогнозе развития электроэнергетики, и раскрыть для российских производителей внутренний рынок с годовым объемом до 10 млрд долл.