Немецкие энергетики находятся сейчас под огнем критики ввиду предстоящего в новом году повышения тарифов на электроэнергию. Особенно много упреков приходится выслушивать главе крупнейшего в ФРГ энергоконцерна E.ON Вульфу Бернотату, который за последнее время превратился из-за этого чуть ли не в официального представителя всей отрасли. В эксклюзивном интервью газете Handelsblatt ВУЛЬФ БЕРНОТАТ рассказывает о том, как развивается диалог между энергетиками и политической верхушкой страны, а также о проблемах, связанных со строительством новых электростанций и сетей.

— Г-н Бернотат, вся энергетическая отрасль и вы как шеф крупнейшего концерна E.ON в особенности оказались сегодня практически пригвожденными к позорному столбу по обвинению в росте цен на электричество. Как могло такое случиться?

— В нынешнем году E.ON вполне сознательно взял на себя роль спикера нашей отрасли, потому что в руководстве ряда других энергокомпаний произошли изменения, и они пока воздерживаются от выступлений. Наше же активное участие в данной дискуссии и мои суждения, в частности, естественно, привлекли к себе общее внимание, а вместе с этим и направленный поток критики. Однако я считаю, что мы поступили правильно, и нам следует продолжать обмен мнениями с политической элитой и общественностью.

— Новый глава RWE Юрген Гроссманн вступил в дискуссию уже вскоре после своего назначения. Вас это не раздражает?

— Ни в коем случае. Одного, даже сильного, солиста для отрасли недостаточно. Так что все это только на пользу общему делу.

— Он предложил заключение энергетического пакта. Концерны, политика и потребители должны объединиться на базе согласованной концепции энергетики будущего. Что вы думаете по этому поводу?

— Снова начать поиск диалога в нынешней ситуации — абсолютно правильное предложение. Политика и экономика несут общую ответственность и должны решать трудные задачи совместными усилиями. Мы не можем позволить себе говорить только друг о друге, вместо того чтобы разговаривать друг с другом. Нам необходимо срочно возобновить диалог по проблемам энергетики. При этом не имеет большого значения, как мы это называем — энергетический пакт или энергетический диалог. Что нам срочно необходимо, так это вполне прагматические шаги. И для начала это могут быть совсем необязательно какие-то потрясающие концепции. Гораздо важнее снова сделать обмен мнениями конструктивным, а факты и взаимосвязи — прозрачными.

— Считаете ли вы, что политика к такому диалогу готова?

— К счастью, да. Неделю тому назад вместе с представителями Союза немецкой индустрии (BDI) я был приглашен на ужин к федеральному канцлеру Германии. Тогда она попросила меня инициировать вместе со всей отраслью серьезный диалог по поводу вызовов энергетической политики будущего. И я это очень охотно сделаю.

— Какие, по вашему мнению, темы должны быть затронуты?

— Прежде всего, две наиболее актуальные: проблемы сопротивления против возведения новых электростанций на угле и против строительства новых распределительных сетей, необходимость в которых возникает в связи с ростом объемов полученного за счет ветровой энергии электричества и в связи с увеличением трансграничного обмена электроэнергией. От того и от другого зависит будущая безопасность нашего энергоснабжения.

— А кроме этого?

— Еще нам надо постараться добиться и большей прозрачности в вопросе ценообразования. Прежде всего необходимо вывести Лейпцигскую энергетическую биржу из серой зоны подозрений в том, что на ней, якобы, происходят некие манипуляции. Действительности же это не соответствует ни в коей мере.

— Когда речь заходит об электростанциях и сетях, энергетики всегда в качестве аргумента приводят безопасность энергоснабжения. Не является ли это просто предлогом для повышения расценок?

— Напротив. Это свидетель-ствует о нашей готовности к значительным инвестициям. Кроме того, появление новых современных электростанций сдерживает рост цен и положительно сказывается на состоянии окружающей среды. Те, кто тормозит эти инвестиции, оказывают Германии медвежью услугу. Проблем энергоснабжения потребители не ощущают, пока мы еще обеспечиваем стабильность сетей. Однако проблема постоянно обостряется. Только один E.ON планирует прокладку 500 км наземных ЛЭП, которые мы, однако, не имеем возможности начать строить, так как нам не дают соответствующих разрешений. Так что здесь мы имеем дело не с «пробкой» на пути инвестиций, а с «затором» на дороге бюрократических согласований.

— А почему же вы не получаете этих разрешений?

— С одной стороны, мы сталкиваемся с ожесточенным сопротивлением на местах. Жители противятся появлению возле своих домов высоченных опор ЛЭП. С другой стороны, на прокладку подземных кабелей высокого напряжения, как это предлагают некоторые политики, не дает «добро» Федеральное сетевое агентство, которое требует наименее затратных вариантов. Вот так и ходим по кругу.

— Сопротивление возведению электростанций не меньше. Так, концерну RWE пришлось из-за протеста жителей отказаться от строительства электростанции на угле в Энсдорфе в федеральной земле Саар. Знаком ли E.ON с подобными проблемами?

— Мы тоже планируем заменить одну старую электростанцию на угле под Франкфуртом на новую. Осуществление этого проекта позволило бы снизить уровень выброса СО₂ в атмосферу на 20—25%. И здесь имеют место протесты.

— Значит, все это не единичные случаи?

— Сначала в Германии было принято политическое решение о выходе из атомной энергетики, а теперь дело идет к тому, что «вне игры» окажется еще и уголь, хотя и здесь речь идет о безопасности нашего энергоснабжения и защите окружающей среды. Я очень озабочен таким положением дел. Впрочем, и г-жа федеральный канцлер тоже, которая уже говорила, что и спустя десятилетия понятие «энергетический микс» будет включать в себя работающие на угле электростанции.

— Может быть, ввиду ситуации с изменением климата уголь действительно представляет собой «устаревшую модель»?

— Нет. Энергетический голод в мире приведет к тому, что сжигаться будет каждая тонна угля, неважно, у нас или, например, в Китае. Для глобального климата безразлично, где. Поэтому процесс получения электроэнергии за счет сжигания угля мы должны сделать более экологичным. Отказаться от угля мы не можем и в Германии. Для того чтобы к 2020 году, как того потребовала политика, довести долю использования возобновляемых источников энергии в общем объеме производства электроэнергии до 30%, необходимо значительное напряжение сил. Однако даже в том случае, если нам это удастся, 70 процентов-то надо покрыть за счет невозобновляемых источников.

— И каких же?

— Вот именно этот вопрос и остается открытым. От ядерной энергетики мы отказываемся, а теперь наряду с бурым под вопросом оказывается и каменный уголь. Хотя природный газ после возобновляемых источников энергии и является наиболее экологически приемлемой альтернативой, однако в случае сильного увеличения доли его использования растет и зависимость от импорта. И этого быть тоже не должно. Итак, откуда же брать электроэнергию в будущем? Ответа на этот вопрос нет.

— А почему не действуют ваши аргументы?

— В Германии дебаты зациклились на защите окружающей среды и ценах, а безопасность энергоснабжения осталась где-то на обочине дискуссии. Это необходимо срочно изменить. E.ON работает в тридцати странах. Энергетическая политика обсуждается везде, однако только в Германии так односторонне и узконаправленно. При этом часто создается ложное впечатление, что цены на энергию в мире могут снова снизиться. Однако все исследования говорят об обратном. В долгосрочной перспективе энергия станет только дороже, потому что спрос растет быстрее, чем предложение.