На прошлой неделе в нашей маленькой школе мы обсуждали вопрос детского ожирения. Новая строгая директриса уговаривала всех договориться об обязательных ориентирах снижения веса — каждый ребенок должен похудеть на пять килограмм за пять лет. Но главный школьный хулиган Джордж, как всегда, спорил. Он говорил, что конкретные цифры — это риторика, а такой отдаленный временной срок лишает всех стимула делать что-то прямо сейчас. Вместо общих широковещательных заявлений давайте разберемся, почему наши дети такие толстые, и выработаем конкретный план похудения для каждого. Но Джорджа в последнее время никто не воспринимает всерьез после его иракской драки.

Весь мир презирает США за их отказ ратифицировать Киотский договор. Но в действительности нет большой разницы, подписали мы договор или нет. Помимо примерных шведов единственные значимые страны, которые выполнят свои обещания по снижению выбросов, это Британия и Германия, но и они сделают это по причинам, не связанным с договором. Маргарет Тэтчер в битве с профсоюзами почти ликвидировала угольную индустрию, дымившую сильнее всех.

Ангела Меркель, родившаяся на востоке страны, хорошо понимает проблему. Плановики в центре выдумывали ориентиры и спускали их в регионы, где они успешно проваливались. И каждый провал вел к появлению все новых и новых деклараций. Так происходит и с Киото. Конечно, со стороны США некрасиво говорить о том, что вся идея обречена, но все остальные просто не любят говорить об этом вслух.

Энергетика и сельское хозяйство — два последних оплота социалистического планирования. В сельском хозяйстве мы имеем дело с микроменеджментом, в котором все новые меры являются попытками исправить последствия предыдущих вмешательств. Энергетика предлагает правительствам непреодолимое искушение пуститься в планирование, поскольку временной горизонт в этой отрасли традиционно велик. Но любое такое планирование требует от плановиков знания, которого у них нет и не может быть по определению.

Британия до сих пор расплачивается за масштабную программу инвестиций в электрогенерирующие мощности, затеянную в 60-е гг. тогдашним премьером Харольдом Уилсоном. Все сроки и бюджеты были чудовищным образом превышены, но это мало кого волновало, поскольку мощности все равно были не нужны в таких количествах.

Противоядие состоит только в признании неопределенности будущего как данности. Британия, чуть ли не единственная в Европе, выучила этот урок, хотя даже здесь в связи с опасениями по поводу изменения климата возрождаются иллюзии о том, что проникновение в будущее возможно — на этот раз с помощью компьютерного моделирования. Но в целом британская энергетика развивается нормально — новые инвестиции невелики по масштабам, растут постепенно и не требуют ни технологических, ни прочих революций. Так все и должно оставаться. Экономическая политика в нестабильном мире — направлена ли она на экономический рост или на охрану природы — всегда постепенна, осторожна и гибка.

Вот поэтому не следует ни позволять планировать общую температуру на планете, ни разрешать руководителям глобальных диверсифицированных холдингов планировать потребности Европы в энергоносителях.

Когда кто-нибудь задается вопросом о том, как наша планета будет выглядеть в 2050 г., нам стоит вспомнить, какие драматические и непредсказуемые изменения в экономике, политике и окружающей среде происходили в течение каждых 50 лет за все минувшие века нашей цивилизации.