Россия стремится построить нефтепровод Бургас — Александруполис как продолжение системы национальных трубопроводов. А чтобы успешно и быстро реализовать проект, предлагает утвердить его координатором “Транснефть” и включить в число участников ТНК-ВР, Chevron, “Казмунайгаз”. Новая конфигурация позволит российским компаниям получить контрольный пакет в нефтепроводном консорциуме. Вчера Болгария и Греция с этим согласились.

В финальную фазу входит проект строительства нефтепровода Бургас — Александруполис, который Болгария, Греция и Россия пытаются осуществить 13 лет. Межправительственное соглашение может быть подписано до конца года, сказал вчера президент Греции Каролос Папульяс по окончании переговоров с премьером Михаилом Фрадковым. Его окончательную редакцию подготовит рабочая группа во главе с министрами энергетики трех стран, которая соберется в октябре, сообщил замминистра топлива и энергетики Андрей Дементьев.

Трансбалканский трубопровод предложила проложить Греция, чтобы разгрузить проливы Босфор и Дарданеллы. Российская нефть должна доставляться из Новороссийска в морской терминал для разгрузки танкеров в Бургасе (грузоподъемность — 150 000 т). Затем экспорт будет осуществляться по трубопроводу в греческий Александруполис (150 000-300 000 т). Протяженность нефтепровода — 285 км, пропускная способность — 35 млн т с возможностью расширения до 50 млн т в год.

За годы обсуждений проект подорожал с $700 млн до $1,2-1,7 млрд, говорит Дементьев. Камнем преткновения были предоставление Болгарией и Грецией налоговых льгот российским компаниям и доли участников проекта в консорциуме по управлению нефтепроводом. Болгария и Греция хотели, чтобы у всех сторон было по 33,3%, Москву устраивал не меньше чем контрольный пакет, поскольку труба будет заполняться российской нефтью. Месяц назад процесс сдвинулся с мертвой точки. Владимир Путин подписал в Афинах декларацию о сотрудничестве в энергетике с премьером Греции Константиносом Караманлисом и болгарским премьером Георгием Пырвановым. По его инициативе в проект вместе с “Роснефтью” вошли “Газпром нефть” (вместо “Лукойла”) и “Транснефть”, причем последней Путин отвел ключевую роль координатора проекта.

“Мы войдем в проект деньгами и готовы максимально эффективно организовать строительство трубопровода и последующее управление транспортировкой нефти”, — сказал президент “Транснефти” Семен Вайншток. “В этом случае Россия фактически получит единую систему и график транспортировки от Сургута до Александруполиса”, — говорит Дементьев. По его словам, против особого статуса “Транснефти” болгары и греки не возражают. Вайншток сказал, что решен и вопрос о долях участников. В консорциуме 51% акций закреплен за тремя российскими компаниями, а 49% остаются за Болгарией и Грецией. Премьер Михаил Фрадков предложил на переговорах с Караманлисом, чтобы на часть своего пакета Болгария и Греция привлекли в консорциум Chevron и “Казмунайгаз”, рассказывает Дементьев. Ранее Россия предлагала интегрировать в проект ТНК-ВР, и, по мнению Дементьева, этим компаниям Болгария и Греция могли бы передать 24-25%. Подключение казахской компании он считает стратегически важным, так как ее нефть станет весомой гарантией заполнения Трансбалканского трубопровода: “Тогда казахская нефть не пойдет в альтернативный проект “Самсун — Джейхан”.

“Если "Транснефть" станет координатором, то совершенно очевидно, что мы обеспечим загрузку трубопровода на 35 млн т”, — говорит президент “Газпром нефти” Александр Рязанов. Вице-президент “Роснефти” Равиль Валитов говорит, что экономику и рентабельность проекта еще предстоит подсчитать. Тариф должен быть конкурентным, утверждает Дементьев, т. е. транспортировка по всему маршруту должна быть не дороже танкерных перевозок через Босфор.

Аналитик “Тройки Диалог” Валерий Нестеров не сомневается, что проект будет экономически эффективным. А вот если Россия не реализует этот проект, а Турция построит нефтепровод Самсун — Джейхан, ее роль как перекрестка транспортных потоков нефти и газа в Европу резко возрастет, замечает он. “Лучше иметь альтернативный и контролируемый Россией трубопровод, и тогда от нас будет зависеть тарифная политика и то, кого пускать в трубу”, — говорит Нестеров. “Мы обязаны учесть все риски поставок в Европу и в случае неудачи с реализацией проекта “Бургас — Александруполис” подключиться к проекту “Самсун — Джейхан”, — говорит Дементьев. “Понятно, что этот проект значительно длиннее и дороже, но мы все-таки не должны сбрасывать со счетов наше участие в нем”, — заключает он.