Реформа РАО «ЕЭС России» закончена: 1 июля запись о ликвидации компании появилась в реестре юридических лиц. Накануне РАО устроило себе «похороны»: со здания на пр-те Вернадского публично спилили буквы Р, А, О, сняли флаги. В шоу попало даже кресло предправления уже несуществующей компании Анатолия Чубайса — его продали на торгах за 1,6 млн руб.

Было много радостных слов о том, что реформа состоялась: энергетику поделили по видам бизнеса, создали крупные генерирующие компании, продали их, привлекли 945 млрд руб. частных инвестиций. В общем, все замечательно.

Конечно, о покойнике или хорошо, или ничего, и все же…

Было время, когда я верила в эту реформу — в конкуренцию, в рынок, в инвестиции. В 2003 — начале 2004 г., когда стратегические инвесторы скупали акции РАО, чтобы получить на них активы в генерации, и даже Владимир Богданов, гендиректор «Сургутнефтегаза», самой бережливой компании страны, был согласен потратить часть ее денег на станции, казалось, что создать конкуренцию в электроэнергетике получится. Казалось, что по-другому уже быть не может — правительство обсуждало конкретные механизмы продажи активов.

Но все изменилось. Президента Путина в 2004 г. избрали на второй срок, в правительство пришел Михаил Фрадков. В итоге решения о продаже генерирующих компаний были приняты только летом 2006 г. — после блэкаута в Москве и зимних отключений электроэнергии.

За эти два года все поменялось. Очередь за энергоактивами поредела. Кто-то, как ЮКОС, ушел по понятным причинам, кто-то, как Национальная резервная корпорация Александра Лебедева, не дождался и перестал верить в конкуренцию. Главным инвестором в энергетику стал «Газпром»: за время проволочек он скупил блокирующий пакет «Мосэнерго» и стал крупнейшим после государства акционером РАО (10,5%).

И как ни пугал глава антимонопольной службы Игорь Артемьев созданием «монополии в кубе», «Газпром» получил все, что хотел. В итоге он контролирует примерно треть тепловой генерации страны в условиях дефицита газа для электростанций. Чубайс успокаивает, что это не проблема — все должно регулироваться антимонопольными нормами. Но все знают, как регулируется доступ независимых производителей газа к трубе.

Об итогах реформы судить рано. Впереди либерализация рынка, некоторые даже верят в нее. Но мне жаль этой несозданной конкуренции, которая могла появиться, если бы приватизация прошла в 2004 г.