Входящим в Евросоюз государст­вам удалось прийти к компромиссу по основным моментам реформирования энергетического рынка Европы. Энергоконцерны смогут сделать добровольный выбор — оставить распределительные сети в условиях наличия строгих ограничений или же продать их. Таким образом, возобладала позиция Германии, Франции и семи других стран — членов ЕС, которые выступали против принудительной продажи сетей.

При обсуждении деталей мнения расходились настолько, что, вполне возможно, при работе над окончательным текстом документа споры разгорятся с новой силой. Ожесточенные споры внутри ЕС вызвал вопрос о том, как лучше обеспечить независимость электро- и газовых сетей от производителей энергии. В сентябре 2007 года Еврокомиссия предложила директивным путем заставить энергоконцерны продать свои сети. По мнению ЕК, это стало бы наилучшим способом добиться того, чтобы крупные производители не смогли больше затруднять доступ к сетям своих конкурентов. Предполагалось, что оживление конкуренции приведет и к снижению цен на рынке. Позиция Еврокомиссии получила поддержку примерно дюжины стран, в частности Великобритании и Швеции, которые уже осуществили такое разделение.

Теперь же в качестве равноправного варианта Германии, Франции и семи другим членам ЕС удалось продвинуть свою модель, суть которой заключается в том, что энергопроизводителям разрешается сохранять собственность на сети, однако их операторы должны быть независимыми. За материнским концерном оставлено право взять свою сетевую «дочку» на баланс и влиять на ее инвестиционную политику. Обеспечивается это наличием доли в 50% плюс одна акция и присут­ствием в наблюдательном совете.

Для обеспечения гарантий независимости сетевой компании предусмотрен ряд жестких условий. Так, оператор сети обязан предоставить национальному регулятору рассчитанный на десять лет инвестиционный план, который это ведомство имеет право подвергнуть изменениям. Для большинства менеджеров сетевой «дочки» вводится положение, согласно которому с момента их ухода с работы в материнском концерне и до включения в штат сетевого оператора должно пройти не менее трех лет.

Спор вызвало и предложение Великобритании ввести в документ юридическую оговорку, с помощью которой она пыталась добиться возможности автоматического перехода к имущественному разделению концернов по истечении нескольких лет. В результате компромисса остановились на том, чтобы через два года после вступления директивы в силу провести контрольную проверку, по итогам которой должно быть принято решение о возможном ужесточении обеспечения независимости сетевой компании.

Впрочем, в ходе заключительной дискуссии стало ясно, что страны — члены ЕС трактуют одни и те же положения текста по-разному. Так, Нидерланды и Португалия считают возможным введение оговорки, которая бы запрещала интегрированному зарубежному концерну поглощать их уже подвергшиеся имущест­венно-правовому разделению энергокомпании. Германия же считает такую оговорку неприемлемой. Правительство ФРГ опасается, что в случае продажи сетей другим компаниям инвестиции в их развитие могут оказаться недостаточными. Впрочем, под давлением Еврокомиссии два из четырех крупнейших энергоконцерна Германии уже согласились добровольно расстаться со своими сетями. E.ON и RWE пошли на это, получив заверение ЕК, что она прекратит начатое против них расследование в связи с нарушениями антимонопольного законодательства.

Директива ЕС по энергетическому рынку должна быть еще одобрена Европарламентом. Представлять данный пакет законов будет его промышленный комитет, большинство членов которого поддерживают идею принудительной продажи сети. Голосования на пленуме Европарламента назначены на 17 июня и 8 июля.