1 апреля из генерирующей компании ОГК-5 ушла практически вся команда менеджеров во главе с ее генеральным директором. Событие вызвало особый резонанс неожиданностью. ОГК-5 всегда выделялась среди прочих «дочек» энергохолдинга — она первой вышла на биржу, провела IPO, вместе с ТГК-5 была выделена из РАО «ЕЭС России». В прошлом году все радовались, когда аукцион по продаже госдоли в ОГК-5 выиграла итальянская Enel. В российскую электроэнергетику пришел долгожданный иностранный инвестор, и ожидания участников рынка были только оптимистичными. Но в начале года появились тревожные симптомы, говорящие о том, что между менеджментом ОГК-5 и новыми собственниками возникли трения, результатом которых стала отставка генерального директора и уход порядка 20 человек его команды. В чем причины такого решения и каковы планы на будущее, в интервью редактору отдела ТЭК ЕЛЕНЕ ШЕСТЕРНИНОЙ рассказал уже экс-гендиректор ОГК-5 АНАТОЛИЙ БУШИН.

— Анатолий Владимирович, вы столько лет проработали в ОГК-5, с самого ее рождения, и сейчас вынуждены покинуть компанию. Какие испытываете ощущения?

— Хорошие на самом деле. В первую очередь ощущаю удовлетворение, так как проект «ОГК-5» полностью завершен. Я проектный менеджер, мне интересно делать что-то и видеть результат. Все стадии реформы наша компания прошла, и это был пилотный проект. Самое главное, что особенно волновало в последние месяцы, — это запуск после аварии десятого блока на Рефтинской ГРЭС. Знаете, большинство людей не верило, что мы сможем уложиться в такие короткие сроки, ведь фактически нам пришлось делать совершенно новый блок — были громадные переделки по котлу, турбинам, совершенно новые генератор и трансформатор. Считаю, что все сделано хорошо. Да что говорить, достаточно привести такой факт: в марте Рефтинская ГРЭС выработала столько электроэнергии, сколько не вырабатывала с 1992 года. Для нашей команды это была специальная задача — привести в порядок эту станцию, так как она будет являться стержнем для компании. Еще один фактор, влияющий на позитивное настроение, — это финансовое состояние ОГК-5. По плану перед нами была поставлена задача в прошлом году выйти на прибыль 800 млн руб. по РСБУ, мы получили 1,8 млрд руб. Вот и получается, что и с финансовой, и с технической стороны компания выглядит достаточно привлекательно. Поэтому я ухожу с чистой совестью, но с долей беспокойства.

— Почему?

— Потому что хочется, чтобы темп, который мы набрали, не потерялся в будущем. Компания хорошая и для меня стала малой родиной, все собственными руками с нуля создавалось. Но надеюсь, что все будет хорошо.

— А что может помешать?

— Неопределенность в стратегии. Но это уже будет зависеть не от меня и работников, а от собственников компании.

— Изначально перед вами была задача — повысить капитализацию компании. Но вот меняются собственники и говорят, что капитализация им не нужна. Почему? Enel, которая получила контроль над ОГК-5, какую выбирает стратегию?

— Мне некорректно говорить за новых собственников. Мы рассчитывали на то, что ОГК-5 останется публичной компанией, и первоначально советом директоров были одобрены наши планы поехать на road-show для встречи с акционерами и потенциальными инвесторами. Однако это решение так и не было реализовано.

— И с этого момента вы почувствовали дискомфорт?

— Не только с этого. Для меня было важно понять, что будет с компанией после того, как все поставленные перед ней задачи были выполнены, то есть проект от ее создания до продажи пройден. Менеджмент изначально предлагал развивать компанию не только за счет роста финансовых и технических показателей, но и расширения бизнеса. Ведь он гораздо шире, чем производство электроэнергии, тут можно было замкнуть цепочку от добычи топлива до сбыта конечным потребителям. И это уже был бы новый проект, которым интересно заниматься. Но четкого представления о стратегии компании мы не получили. Вы знаете, я и в жизни, и в бизнесе, образно говоря, не могу стоять на болоте. Мне нужна твердая почва — либо да, либо нет: только с этого можно шагать вперед. Иначе создается впечатление, что вязнешь. Мне это не очень нравится.

— Неофициально ваш уход интерпретировался как конфликт менеджмента с акционерами. Был ли он?

— Я бы так не сказал. Было обсуждение ситуации, связанное с будущим компании, но это не носило конфликтный характер. Наверное, было некое раздражение. Хотя, наверное, в этом не было ничего необычного. За семь с половиной лет работы в РАО «ЕЭС России» я привык к тому, что быстро разрабатывается стратегия компании, ставятся конкретные задачи, за которые приходится отчитываться в строго определенные сроки. Видимо, крупнейшим западным компаниям требуется больше времени для определения стратегии и постановки задач из-за длительности корпоративных процедур.

— Была еще история с опционами...

— Да. Изначально нам была обещана опционная программа, и мы ее запустили. Она составляла 2% от акционерного капитала, половину мы реализовали, вторую имели право реализовать через год. И конечно, это было очень важно для сотрудников, имеющих право на опционы; состояние неопределенности также не добавляло комфорта. Решение по опциону принималось достаточно долго, что скорее всего было вызвано теми же причинами, о которых я говорил выше.

— Что за история с письмом о незаконности оферты Enel?

— Мне сложно ее комментировать, так как она проходила без меня. В момент написания письма я был в отпуске.

— Но трудно представить, что письмо такого содержания заместитель написал без согласия генерального директора. Насколько я знаю, у вас в ОГК-5 была достаточно жесткая система управления.

— С точки зрения контроля и отчетности — да, но не с точки зрения полномочий.

— Так законна или нет все же была оферта Enel?

— Я думаю, что законна. Полагаю, эта история возникла из-за недостаточной коммуникации юристов нашей компании и юристов собственника. В дальнейшем все эти вопросы были сняты.

— Но после этого письма вас вызвал к себе Анатолий Чубайс.

— Это не совсем так. У нас есть плановые встречи с Анатолием Борисовичем, и на одной из них мы обсуждали тему письма.

— Что он сказал?

— История с офертой Enel носит юридический характер, но в итоге она вызвала некое горячее обсуждение, которого никто не ожидал. К моменту встречи все юридические вопросы были урегулированы. Анатолий Борисович сказал по этому поводу, что можно было бы урегулировать это заранее.

— В конце прошлого года вы утверждали, что не намерены продавать свой пакет акций ОГК-5, но мне известно, что в итоге он был продан. Когда вы с ним расстались и почему?

— До окончания срока оферты. Изначально, понимая положение дел с экономикой и финансами внутри компании, я думал, что продавать акции ни к чему. Не было сигналов к тому, чтобы акции вдруг подешевели. Но раз компания становится непубличной, то большой объем акций держать было невыгодно. И был прав — с начала года акции ОГК-5 упали примерно процентов на 35.

— Но вы продали не весь объем? Можете назвать, сколько акций вы предъявили к выкупу по оферте?

— Не скажу, какой продал, но значительный объем оставил. С надеждой, что компания будет двигаться в сторону публичности.

— Говорят, что у вас была встреча в «Газпроме», где было предложено возглавить «Мосэнерго»?

— Встречи действительно были, но никаких предложений возглавить «Мосэнерго» я не получал. Общение носило производственный характер — была задача получить разрешение на использование газа для нового блока на Среднеуральской ГРЭС. Обсудили вопросы, связанные с новым договором на поставку газа для Невинномысской ГРЭС и т.п. Ведь для меня принципиально важно, несмотря на принятое решение об уходе из компании, передать все дела своему преемнику в максимально законченном состоянии. Я считаю, что, если менеджер уходит, он не должен при этом месяц сидеть в кабинете и смотреть в окно.

— Какие вам поступают предложения?

— Предложения самые разнообразные. Это и самостоятельно заняться бизнесом, тем более я пришел в энергетику из бизнеса и для меня секретов там нет. Есть варианты с участием в капитале в каких-то компаниях, но на порядок крупнее. Есть предложения от крупной компании, в десятки раз крупнее, чем ОГК-5, стать менеджером. И хотя это и проектная работа, но для меня она будет связана с полным отсутствием личной жизни года на три. Для себя пока решения не принял.

— А из какой сферы деятельности они поступают?

— Самое удивительное, что только треть из них связана с энергетикой. А в основном строительная область, металлургические холдинги — российские и иностранные.

— А что вам ближе?

— На данном этапе меня интересует не столько карьера, сколько с каким настроением я буду ходить на работу.

— И заберете близких людей из команды?

— Ключевые менеджеры, которые со мной работали, все люди самостоятельные, и слово «забирать» по отношению к ним не совсем корректно. Я всех предупредил о том, что, к сожалению, никому не могу гарантировать какого-либо теплого места, начиная со 2 апреля. Считаю неправильным раздавать пустые обещания. А там время покажет.

— Чем вы можете объяснить такой большой отток из ОГК-5?

— Это было бы как раз легко объяснить тем, что я беру команду и куда-то ее перемещаю. Нет, не так. Сотрудники Enel имеют право и возможность лично беседовать с людьми и предлагать им условия работы. Но почему люди решают все равно уйти — я глубоко не исследую.

— Но с вами все же ушли лучшие люди.

— Это их выбор. Но надо уточнить: вслед за мной, но не ко мне.

— Они рискнули уйти в никуда?

— Конечно, они посмотрят, куда я уйду, но многие уже получили прямые предложения. Ведь понятно, что Россия развивается, и хороших менеджеров не хватает. А наше преимущество в том, что нам не надо громко кричать о себе, доказывать, что ты хороший управленец, — команда хорошо известна, и своеобразная рекомендация уже есть.

— А каким вы сейчас видите будущее ОГК-5?

— Наверное, это будет более понятно к концу года.