Крупнейший энергетический концерн Германии -- E.ON Ruhrgas накануне вчерашней встречи министров транспорта, телекоммуникаций и энергетики стран ЕС в Брюсселе, которые обсуждали законодательный пакет по обустройству рынка энергии, решил добровольно отказаться от принадлежащих ему магистральных линий электропередачи. Одна из инициатив Еврокомиссии как раз и состоит в принудительном отчуждении сетевого хозяйства от энергоконцернов. Впрочем, министры вчера не смогли преодолеть разногласия по этому вопросу и, как заявил еврокомиссар по энергетике Андрис Пиебалгс, проект либерализации европейского рынка газа и электроэнергии будет вынесен на одобрение совета министров ЕС в июне этого года.

Сообщение о шаге E.ON Ruhrgas, которое, впрочем, не стали комментировать ни официальные представители концерна, ни минэкономики в Берлине, было опубликовано накануне в газете Frankfurter Allgemeine Zeitung. Как пишет издание, речь идет о предстоящей продаже 10 тыс. километров ЛЭП, причем сделка находится в «весьма продвинутом» состоянии. Называется даже предполагаемая сумма -- за проданные сети E.ON намерен получить свыше 1 млрд евро. О том, кто является покупателем, информации нет.

Обо всем этом, как утверждает Frankfurter Allgemeine Zeitung, проинформирована канцлер ФРГ Ангела Меркель, которая, по информации издания, была не слишком довольна инициативой концерна. Дело в том, что именно глава кабинета министров, а также министр экономики Германии Михаэль Глос и возглавили оппозицию готовящимся планам Брюсселя по разделу крупных энергоконцернов.

Не все высокопоставленные правительственные чиновники оценивают шаг E.ON негативно. «Для концерна это помогает разрешению конфликта (с Еврокомиссией. -- Ред.), а также создает правовые преимущества в конкурентном соперничестве», -- считает чиновник министерства окружающей среды. При этом анонимный «высокопоставленный правительственный чиновник» предупреждает, что отчуждаемые E.ON электросети «не должны попасть в руки иностранных предприятий или финансовых инвесторов». Какого рода эти «руки», в которые нельзя отдавать магистральные сети, не уточняется. Но при этом хорошо известно, что Брюссель намерен как минимум усложнить возможности для инвестиций со стороны государственных инвесторов (см. справку). Пока речь идет о государственных инвестфондах (как российские резервный фонд и фонд национального благосостояния), но при большом желании, конечно, под этим флагом можно заблокировать и покупательскую активность того же «Газпрома».

Нужно отметить, что позиция правительств Германии и Франции, сопротивляющихся стремлению Брюсселя по разделу имущества частных концернов, в конце концов нашло понимание у высокопоставленных еврочиновников. Предложенный по инициативе Ангелы Меркель «третий путь» в последние дни все больше поддерживает комиссар по энергетике Андрис Пиебалгс. Суть этого подхода заключается в «организационном» расчленении энергоконцернов, которое не затрагивало бы принципы собственности. Собственно говоря, такой подход мало чем отличается от сделанного еще прошлой осенью предложения E.ON о формировании трансграничных компаний, которым и были бы подведомственны энерготранспортные сети. Впрочем, для самого концерна, похоже, проще добровольно «сложить оружие», чем вести с Брюсселем затяжной диалог на темы производства и частной собственности. Ведь с точки зрения бизнеса зарегулированные сети не играют для предприятия особой роли. Глава правления E.ON Вульф Бернотат еще летом прошлого года давал понять, что сетевой вопрос не является для концерна «вопросом жизни и смерти».

Между прочем, другой энергогигант, эссенский концерн RWE, в прошлом году прорабатывал возможности продажи своих сетей. Однако инициатива руководства предприятия натолкнулась на упорное сопротивление представителей профсоюза и совета трудового коллектива. В концерне возникли опасения, что сети перейдут в руки непредсказуемых финансовых инвесторов. Любопытно, что именно тогда появились слухи, будто к этой собственности RWE присматривается «Газпром». Впрочем, от продажи сетей RWE было решено отказаться по другой причине: на предприятии никак не могли выработать единую концепцию относительно того, что делать с вырученными от сделки деньгами.