Новые ограничения на экспорт российской нефти

Процесс переговоров внутри ЕС по поводу установления эмбарго проходил в непростых условиях: для некоторых стран, например, Венгрии, поставки нефти из России оказались критически важными в целях обеспечения энергетической безопасности. В итоге введенное эмбарго содержит ряд исключений: ограничения вводятся только для морских поставок, а Венгрия и Болгария получили отсрочку по имплементации достигнутых договоренностей.

Трубопроводные поставки российской нефти в Европу официально не вошли в перечень ограничений шестого пакета. Однако в условиях независимого решения Германии и Польши отказаться от поставок топлива по нефтепроводам единственным маршрутом трубопроводных поставок, не подпавшим под ограничения, остается южный участок нефтепровода «Дружба» (около 10% общего объема экспорта российской нефти в ЕС).

«Еще несколько месяцев назад сценарий переориентации всего российского экспорта с рынка ЕС на азиатское направление было невозможно представить. В теории это реорганизация географии поставок при прежней сумме производства и потребления нефти. Однако такой «маневр» создает колоссальные дополнительные издержки: транспортные (за счет удлинения маршрутов), технологические (из-за необходимости адаптации нефтеперерабатывающих заводов (НПЗ) к альтернативным сортам нефти), а также страховые. Все факторы стимулируют увеличение цен и способствуют закреплению «новой нормальности», - комментирует главный советник руководителя Аналитического центра при Правительстве РФ, профессор Леонид Григорьев.

Поставки нефти в ЕС в большей степени диверсифицированы по странам в отличие от структуры экспорта нефтяного сырья из России. В случае полного соблюдения введенных ограничений под запрет попадут 44% российского экспорта нефти (по оценкам 2021 года), причем альтернативных направлений для диверсификации поставок не так много: 31% объема отгрузки в 2021 году приходился на Китай.

В последние месяцы Индия также стала активно наращивать закупки российской нефти, пользуясь возникшими возможностями ценового арбитража из-за дисконта на Urals к Brent. Однако объемы поставок в эту страну на данный момент не компенсируют в полной мере потерю европейского рынка — в 2021 году Индия закупала только 1% экспорта российской нефти.

Европейские потребители несмотря на риски, связанные со сменой основного контрагента, обладают большим пространством для маневра: импорт нефти в ЕС диверсифицирован и в меньшей степени зависит от российских поставок (26% в 2021 году). Более того, достаточно низка доля поставок нефти трубопроводным транспортом: по данным МЭА, в 2021 году из 2,2 млн барр./день нефти, в среднем импортировавшихся в ЕС, только 0,7 млн барр./день поставлялись трубопроводным транспортом — морские маршруты обеспечивают сравнительно большую гибкость логистики.

В связи с этим эмбарго на импорт российской нефти для стран ЕС является сравнительно более простым решением, чем потенциальный отказ от импорта природного газа из России. Растущие цены стимулируют конкурентов на мировом рынке наращивать добычу и тем самым замещать выпадающие на европейском рынке объемы.

Как отмечает Леонид Григорьев, влияние роста цен на увеличение производства нефти — это классическая теорема из учебников по экономике. Но ее действие в данных условиях ограничено как минимум тремя факторами: технологическими и политическими ограничениями (Иран, Венесуэла); низкими капиталовложениями компаний ОЭСР; ограничениями, связанными с климатической политикой (например, США). Поэтому на краткосрочном горизонте значительное влияние роста цен на объемы производства может не наблюдаться.

Так, на фоне сообщений о новом пакете санкций ЕС в рамках торгового дня 31 мая цена на нефть марки Brent впервые с марта достигала $123 за баррель, а уже 2 июня участники картельного соглашения ОПЕК+ приняли решение о наращивании добычи на 0,6 млн барр/день вместо 0,4 млн барр/день.

В частности, ОАЭ в мае 2022 года возобновили поставки нефти в Европу (ранее, в условиях кризиса, вызванного пандемией COVID-19, этот маршрут был экономически не привлекательным). На текущий момент дополнительные объемы наращивания добычи невелики, но уже могут свидетельствовать о начале тренда на замещение российской нефти.

Прогнозы МЭА и ОПЕК, вышедшие в мае (т.е. еще до введения новых санкций ЕС), показывали, что в целом сокращение добычи нефти в России во втором полугодии 2022 года будет перекрыто увеличением нефтедобычи в других странах. Причем 85,4% прироста, согласно оценкам ОПЕК, должны быть обеспечены странами, не входящими в картель.

Однако в новых условиях к концу 2022 года может произойти значительный рост мировых цен на нефть, так как прогнозируемые темпы увеличения нефтедобычи в мире вероятнее всего не будут сопоставимы с объемом сокращения производства нефти в России. В своем краткосрочном прогнозе, вышедшем 7 июня, УЭИ США уже оценивает сокращение добычи нефти в России в среднем в 2 млн барр/день в IV квартале по сравнению с I кварталом 2022 года. Для сдерживания роста цен потребуются меры, направленные на снижение спроса: экономия топлива, оптимизация транспортных потоков и т.п.

Вместе с тем цель санкций — сокращение российской прибыли от экспорта нефти, а не ограничение объемов поставок, согласно заявлению министра финансов США. Поэтому «недружественные» государства находятся в поиске механизмов, позволяющих ограничить российскую экспортную выручку, не отказываясь от поставок российской нефти.

Так, по итогам встречи «Большой семерки» 20 мая была заявлена возможность создания картеля стран — импортеров нефти для закупки российского сырья по монопольно низким ценам. В марте и начале апреля дисконт на российскую нефть Urals к Brent уже достигал примерно 30%. Дополнительные ограничения могут поддержать размер дисконта, который начал снижаться к концу мая. Однако результативность подобного механизма ценового контроля вряд ли окажется высокой: большинство стран G7 уже ввели эмбарго или частичные ограничения на поставки российской нефти (например, США, Канада, страны ЕС).

Таким образом, условия выхода российской нефти на мировые рынки в последние месяцы существенно изменились, а после введения эмбарго со стороны стран ЕС под угрозой дополнительно оказались 44% российского нефтяного экспорта. Замещение выпадающих объемов хоть и потребует времени, но уже вызывает интерес у конкурентов, планирующих наращивать добычу на фоне благоприятной ценовой конъюнктуры.

«Перераспределение потоков нефти на мировом рынке идет параллельно инерционному росту потребления топлива. В связи с этим дополнительный 1 млн барр/день, выпускаемый на рынок из запасов США, абсорбируется и не оказывает существенного влияния на динамику цен. Более того, без ответа остается вопрос, как на решение о выпуске дополнительных объемов нефти на рынок из резервов осенью повлияет очередной электоральный цикл в США», - комментирует Леонид Григорьев.

Трансформация логистики

Новые ограничения, введенные Еврокомиссией, в первую очередь касаются морских перевозок нефтяного сырья из России. При этом даже в условиях отсутствия официальных ограничений логистика поставок российской нефти стала значительно трансформироваться еще с марта на фоне санкционного давления и из-за опасения введения вторичных санкций, которые сейчас уже официально обсуждаются в ЕС.

Первое направление изменений логистики российских нефтяных поставок — смена контрагентов. Так, российская нефть, отгружаемая из портов Балтийского моря, до февраля 2022 года в основном поставлялась в Северную и Западную Европу. Начиная с марта, объемы экспорта по этому направлению сильно сократились, а с конца марта — начала апреля они стали замещаться отгрузками в Азию и регион Средиземного моря. Поставки через Средиземное море могут также направляться в Азию — через Суэцкий канал.

Сразу же после принятия решения о нефтяном эмбарго в ЕС стали появляться сообщения об увеличении поставок российской нефти в Европу как по морю, так и по нефтепроводу «Дружба» (с дисконтом до $40 за баррель к цене Brent) — европейские потребители наращивают объемы закупок, пока эмбарго не вступило в силу, однако вряд ли этот тренд окажется долгосрочным.

Главным открытием весны, с точки зрения направлений российского экспорта нефтяного сырья, стала Индия, которая в период с конца февраля по начало мая уже импортировала около 40 млн барр. российской нефти, что на 20% превышает объемы ее закупок 2021 года. Развитие данного направления объясняется двумя факторами: высокой ценовой конъюнктурой на мировых рынках и дисконтом на нефть марки Urals.

В результате индийские нефтеперерабатывающие предприятия стали закупать российскую нефть по заниженной цене, перерабатывать и затем экспортировать нефтепродукты (в основном в ЕС и США), обеспечивая себе прирост прибыли более чем на 20% в годовом выражении.

Так, по данным Министерства торговли и промышленности Индии, экспорт нефтепродуктов в январе-мае 2022 г. вырос на 91,3% г/г. Впрочем, подобная замена традиционных направлений экспортных поставок является компромиссом между сохранением физических объемов экспорта и снижением экспортной цены: дисконт Urals к Brent сохраняет положительные значения, хотя и сократился (до $20 за баррель) на фоне введения эмбарго.

Второе направление — трансформация каналов логистики российских нефтяных поставок. В период с 13 февраля по 22 мая произошел рост в 2,9 раза объемов нефти, находящейся в пути и в плавучих хранилищах в ожидании разгрузки. Риски введения вторичных санкций, а также финансовые ограничения серьезно затрудняют прием и разгрузку танкеров с российской нефтью в портах. Летом ситуация может усугубиться из-за введения запрета для европейских и британских фирм страховать перевозки российского топлива — к ограничению потенциально могут присоединиться все страны G7.

Перегрузка нефтяного сырья с танкера на танкер (ship-to-ship) в открытом море стала актуальным каналом доставки российской нефти в нынешних условиях. Этот способ хоть и позволил снизить риски, связанные с отказом от приема российских судов в портах, но являлся потенциально опасным с экологической точки зрения. Более того, в шестом пакете антироссийских санкций ЕС уже предусмотрен запрет на такой способ содействия доставке российской нефти потребителям.

Менее рискованным видится альтернативный способ обхода введенных ограничений — продажа российской нефти в так называемых «смесях». Санкции ЕС пока не предусматривают эмбарго на поставки смесей из разных сортов нефти: если менее 50% в этой смеси приходятся на российскую нефть, то такая нефть не будет считаться российской и не подпадет под ограничения.

Аналогичным каналом сбыта уже многие годы пользуются Иран и Венесуэла. Весной 2022 года появилась так называемая «латвийская смесь»: согласно источникам агентства Bloomberg, было замечено изготовление компанией Shell смеси с российской нефтью в порту латвийского Вентспилса.

Введенные ограничения на экспорт российской нефти трансформировали логистику нефтяных поставок. Участники рынка не только изменяют географию маршрутов, но и ищут возможности для сохранения «старых» экспортных направлений путем обхода формальных ограничений. Такие возможности существуют, однако в новых пакетах санкционных ограничений они могут быть закрыты, что негативно повлияет на надежность поставок и повысит уровень волатильности на мировом рынке.

Компенсационные меры

В условиях турбулентности мирового нефтяного рынка и структурной неопределенности, связанной с введением все новых ограничений на российский экспорт, повышается необходимость кооперации России с партнерами по ОПЕК+. В случае негативного сценария, при котором введенные ограничения будут полностью соблюдаться, интересы участников сделки ОПЕК+ могут оказаться разнонаправленными.

Впрочем, замещение российской нефти остальными участниками картеля невозможно реализовать в короткие сроки в условиях недоинвестирования в отрасли на фоне пандемии. Однако в случае длительного сохранения санкционного режима проблема координации стран — экспортеров нефти обострится.

Диверсификация поставок, как и в случае с экспортом природного газа, приобретает для российской нефтяной отрасли особое значение. Потенциальными направлениями диверсификации являются страны Азии: Китай, Индия, Таиланд, Вьетнам, Турция и др. Однако потребность азиатских рынков в получении дополнительных объемов нефти неочевидна. Например, китайская экономика в процессе выхода из рецессии продолжает сталкиваться с введением жестких ограничений против распространения COVID-19, что сдерживает рост экономической активности в регионе.

Более того, развитие поставок по большинству из этих направлений требует модернизации и расширения транспортной инфраструктуры Дальнего Востока. Эта проблема актуальна сейчас для многих статей российского экспорта и потому связана с вопросами межотраслевой конкуренции — необходимо расставить приоритеты, какими товарами следует нагружать восточное направление в первоочередном порядке.

По мнению Леонида Григорьева, соглашение ОПЕК+ остается слишком выгодным для экспортеров в среднесрочном периоде, чтобы ожидать от участников повторения ценовых войн и «вставания на грабли» для обрушения цен и своих доходов.

Логистические риски, связанные с трудностями в приеме судов с российской нефтью в портах, требуют особого внимания. Целесообразно обеспечить страховое покрытие не только самих поставок, но и «санкционных» рисков, с которыми связан прием груза иностранными контрагентами.

В условиях запрета Великобритании и ЕС на страхование поставок российской нефти потребуется поиск финансовых учреждений из других стран, которые согласятся работать с компаниями из России и смогут обеспечить применение необходимых страховых инструментов.

Обход санкционных ограничений через перевалку нефти методом ship-to-ship не может играть существенную роль в будущей конфигурации логистических маршрутов из-за экологических рисков и запрета ЕС на подобные операции. В связи с этим продвижение российского топлива в качестве элемента «смесей» из нефти разных сортов выглядит более перспективным и потенциально позволит сохранить существенную долю экспортных поставок. В этом направлении ключевой проблемой остается выбор портов, обеспечивающих минимизацию политических рисков и обладающих подходящей инфраструктурой.

В то же время внутренний рынок не может рассматриваться в качестве альтернативы, способной заместить хотя бы заметную долю выпадающих объемов экспорта. Решение о полном замещении импорта нефтепродуктов на внутреннем рынке обеспечит дополнительный объем спроса на российскую нефть всего 1,2 млн тонн/год.

Более того, часть импорта сохранится, так как некоторые нефтепродукты ввозятся в связи со специфическими технологическими потребностями. Во всяком случае целенаправленная политика импортозамещения неприменима к рынку нефти и нефтепродуктов: снижение оптовых цен на внутреннем рынке обеспечит достаточные стимулы для переключения отечественных производителей на российское сырье там, где это возможно.

Новые реалии, с которыми российские нефтяные компании столкнулись в последние месяцы, связаны с глубокой трансформацией логистики и масштабными шоками на мировом нефтяном рынке. В высокой волатильности не заинтересованы ни поставщики, ни потребители, однако вмешательство политических факторов вызвало необходимость перехода к новому рыночному равновесию.

Для российского нефтяного экспорта этот переход означает, что в ближайшее время без диверсификации поставок, разработки новых механизмов их страхования и прокладывания новых экспортных логистических маршрутов отечественная нефтяная отрасль столкнется с риском значительного сокращения объемов добычи.

«Сегодня мы становимся свидетелями конца «рационального подхода» к нефтяной отрасли по всему миру. Однако такой переломный момент наступает практически во всех секторах топливно-энергетического комплекса: геополитика теперь правит бал в энергетике», - заключил Леонид Григорьев.

Источник: Аналитический центр при Правительстве РФ