Наш собеседник - глава Северо-Западного территориального управления Федеральной службы по финансовому оздоровлению и банкротству Александр Семенович Утевский.

- Александр Семенович, как же мы все-таки обозначим предмет деятельности вашей службы: банкротство предприятий или их финансовое оздоровление?

- Банкротство и финансовое оздоровление - вещи разные. Мне кажется, за последние годы наша служба уже доказала, что в основном мы занимается именно финансовым оздоровлением. Большая часть времени и усилий уходит на работу в досудебном режиме. Когда наступает стадия процедуры банкротства, появляется жесткий регламент: и времени, и методов проведения арбитражного производства. А финансовое оздоровление - это всегда импровизация. Даже если предприятия выпускают одинаковую продукцию и находятся на общей территории, - все равно каждое из них имеет свои особенности экономической болезни. Единого рецепта лечения нет.

- Всегда ли хватает специалистов, административных ресурсов и рычагов давления, чтобы повлиять на финансовую болезнь?

- Здесь важен психологический аспект. Наша основная задача - изменить отношение промышленников к проблеме финансового оздоровления, заслужить их доверие. Это очень медленный, но необходимый процесс: чтобы помочь предприятию выжить, необходимо знать, что на нем происходит в действительности. Правду от нас часто скрывают.

Ярчайший пример - ситуация с петербургским мясоперерабатывающим предприятием «Самсон». Руководство утаивало истинное положение дел на предприятии, рассчитывало, что все образуется. Но без постороннего вмешательства экономическое благополучие не возникнет. И теперь мы ведем на заводе тяжелейшие процедуры: экономическая болезнь загнана глубоко внутрь.

Однако если болезнь замечена сразу после появления - мы помочь сможем. Квалифицированных специалистов для этого у нас достаточно.

- Два года назад на слуху был термин «преднамеренное банкротство». Сейчас преднамеренное банкротство встречается?

- Пока еще встречается, но сейчас мы уже определили правила игры на рынке, не идем на поводу у событий, но, заметив неблагополучное состояние того или иного предприятия, помогаем должникам, работаем с кредиторами и стараемся завершить проблемы мировым соглашением. За 2000 год количество мировых соглашений по сравнению с 1999 годом увеличилось примерно в 6 раз, а по сравнению с 1998 годом - в 8 - 10 раз.

- Какие существуют рычаги давления на кредиторов?

- Кто такой кредитор? Это своего рода поставщик. А какой смысл поставщику терять потребителя? Возбуждая процедуру банкротства, он только «мораторит» свои деньги. Чаще всего рычагом давления на кредитора является разъяснение этого факта.

- Тогда непонятно: какими соображениями руководствуется кредитор, пытаясь обанкротить своего должника?

- Есть два варианта. Первый - когда предприятие-кредитор находится в тяжелом положении: ему самому грозит банкротство, а у него не погашена дебиторская задолженность и на него давят налоговая инспекция и бюджетные фонды. Оно начинает судебные иски, пробует взыскать дебиторку. Не получается - накладывает арест на имущество должника в обеспечение своего иска. Опять не получается - тогда от безысходности возбуждает процедуру банкротства.

А есть второй вариант, с которым мы боремся. Существуют фирмы-хищники, которые выясняют, кто кому должен, и идут к кредитору. Разговор происходит примерно такой: вам должны 200 тыс. рублей, продайте нам этот долг за 50 тыс., все равно вы уже год его не получаете. И кредитор почти всегда соглашается. После этого фирма возбуждает процедуру банкротства. Завод ей даром не нужен - ей нужно заработать деньги.

Дальше начинается игра: появляются «интересанты», для которых банкротство этого предприятия - потеря рынка сбыта. Самое простое - фирма-хищник продает кредиторскую задолженность по тройной цене. Но иногда с целью извлечения максимальной выгоды хищник доводит процедуру банкротства до конца и начинает распродажу предприятия «в розницу»: отдельно продает станки, помещения и т.д. Это страшнее всего.

В 2000 году нам удалось предотвратить такую распродажу во всех имеющихся случаях. Установка у нас четкая: рабочие места и налогоплательщика необходимо сохранить. Если идет продажа - то только бизнеса. В процедуре банкротства зачастую меняется собственник, и это нормальное явление. Передел чаще всего носит положительный характер: от случайных собственников предприятие переходит к дееспособным.

- В Санкт-Петербурге, как и в других городах России, есть убыточные энергопредприятия, их долги копятся год от года. Возможно ли, что в их отношении будет возбуждена процедура банкротства (что поставит под угрозу энергообеспечение города)?

- Сейчас существует закон, запрещающий заниматься возбуждением процедур банкротства в отношении энергопред-приятий. А в 1999 году в процедуре банкротства находилась Ленинградская АЭС, и мы прекратили процедуру с большим трудом.
- Но вокруг энергокомпаний существует масса предприятий, которые банкротить можно и даже нужно: например, муниципальные предприятия, которые перепродают энергию, занимаются эксплуатацией сетей...

- Беда энергопредприятий - беспорядок с организацией взаиморасчетов и финансовых потоков. Энергия должна идти только через одни руки: любая промежуточная фирма постарается получить прибыль.
Бывают случаи совершенно дикие. Например, в Шлиссельбурге прежний глава администрации передал тепловые сети какой-то частной фирме, поставив под угрозу теплоснабжение всего города. Тепловые сети были загнаны в процедуру банкротства. Это чистое преднамеренное банкротство, когда собственники или руководители предприятия создают такие условия, при которых банкротство неминуемо.

Кстати, в Уголовном кодексе РФ есть статья «Фиктивное и преднамеренное банкротство». Фиктивное банкротство бывает редко - когда предприятие «сливает» свои активы, оставляет работать трех человек, на них списывает все долги, и подает заявление в суд о признании себя банкротом.

- А как же случай, когда прибыль выводится на эксклюзивные договора, а убытки остаются на предприятии?

- Реструктуризация, - если она проведена для удобства управления, для повышения ответственности каждого подразделения за результат своей работы, - это нормально. Пример такой реструктуризации - Кировский завод, где есть управляющая компания и есть несколько хозрасчетных предприятий, которые самостоятельно ведут бизнес, имея общую инфраструктуру, общее водо- и теплообеспечение и т.д.

Вопрос не в том, что предприятие изменило свою структуру, а в том, не сделало ли оно это с целью ухода от долгов. Последний случай - чистое преднамеренное банкротство. Перед возбуждением процедуры на «Самсоне» я говорил, что мы остановим возбуждение процедуры, если управляющая компания «Самсон Ко», на которую были переключены все финансовые потоки, признает письменно и запишет в своем уставе, что является правопреемником по обязательствам «Самсона».
Выяснить, рассчитана ли реструктуризация на преднамеренное банкротство, можно по итогам деятельности предприятия за год. Если предприятие собиралось уйти от ответственности, то у него снежным комом копились долги. И тогда мы стараемся признать недействительными сделки по отчуждению имущества.

- Такие энергетические предприятия, как АО «Ленэнерго», имеют должников. Могут ли они банкротить другие предприятия?

- Как раз «Ленэнерго» этим и отличается.

- Как вы к этому относитесь?

- Плохо.

- Бывают ли прецеденты, когда, предположим, «Янтарьэнерго» или «Карелэнерго», начиная банкротство, передает вам соответствующие функции, вы уже проводите какую-то работу, - как вдруг выясняется, что должники имеют возможность заплатить и при этом продолжать свою деятельность?

- Таких случаев масса. Однако взаимоотношения здесь несколько другие. Когда, например, то же «Карелэнерго» обращается к В. В. Юрьеву, в Карельский территориальный орган нашей службы, с просьбой помочь взыскать задолженность, - то он вызывает предприятие-должника на балансовую комиссию и ставит перед ними задачу возврата долга.
Если возврата долга не происходит, то собирается коллегия уполномоченных государственных представителей (ведь проблема задолженности, как правило, комплексная: не бывает, чтобы предприятие было должно только энергетикам, - здесь также долги бюджету и др.), и с нашей стороны принимается решение о возбуждении процедуры банкротства. При этом само предприятие-должник должно быть сохранено в любом случае, но его собственник может смениться.

- Этот принцип действует во всем мире?

- В США, чтобы стать банкротом, надо дать объявление в газету: «я объявляю себя банкротом, не могу платить по долгам», - на этом все обязательства заканчиваются. Но такой человек больше никогда не получит кредит, потому что там существует система ди райдинга - проверки финансовой подноготной каждого клиента.
В Англии процедуру банкротства чаще всего финансируют сами кредиторы: для них предприятие-должник - это рынок сбыта.

То есть в разных странах банкротство происходит по-разному.

Александр Семенович Утевский по образованию инженер-экономист, кандидат экономических наук. В 1962 г. закончил Ленинград-ский инженерно-экономический институт. Служил в армии (радиоразведка), затем работал слесарем на «Опытным заводе сантехизделий» Главзапстроя. За пять лет прошел путь от слесаря до директора завода. В качестве директора проработал 19 лет, затем стал генеральным директором ленинградского монтажного объединения «Трест-42». В 1990 году создал Главное управление имущества исполкома Ленсовета. После принятия закона о приватизации разделил главк на КУГИ и Фонд имущества, стал председателем КУГИ. В декабре 1991 года вместе с А. А. Большаковым создал РАО «Высоко-
скоростные магистрали», был в РАО заместителем генерального директора. В 1996 - 97 гг. работал Москве: по поручению правительства создавал Федеральное агентство ипотечного жилищного кредитования. Затем вернулся в Санкт-Петербург, участвовал в создании Фонда развития Санкт-Петербурга и Северо-Западного региона. В декабре 1998 получил предложение занять нынешнюю должность - руководителя Северо-Западного территориального управления Федеральной службы по финансовому оздоровлению и банкротству.