Я с большим интересом слежу за преобразованиями в российской энергетике: реформы в РАО «ЕЭС России», новые идеи в ЖКХ. И, сравнивая задачи, которые стоят перед российскими энергетиками, с ходом реформирования энергохозяйства в бывшей ГДР, отчетливо вижу и некоторые параллели.

Однако, несмотря на наличие целого ряда сходных моментов в структуре энергетики Восточной Германии до 1990 года с сегодняшними российскими условиями, нельзя чисто механически перенести этот опыт на российскую почву. После нескольких месяцев дискуссий и, главное, благодаря политическим переменам в стране более 70 процентов ТЭК бывшей ГДР были проданы западным энергетическим компаниям с их огромным объемом финансовых средств, ноу-хау и т. д. Но некоторые технические решения, разумеется, могут (и должны!) быть позитивно использованы в процессе реконструкции энергетики России.

Разрушение берлинской стены застало врасплох не только большинство политиков в обеих частях Германии, но и энергетиков тоже. Политика «гласности» после ноября 1989 года публично показала состояние дел в энергетической отрасли, т. е. то, что и раньше было видно «невооруженным глазом», без секретных статистических данных: экологическое бедствие, изношенность оборудования, нехватка мощностей, низкая энергоэффективность.



Сведения к размышлению

Вот информация для размышления российским политикам, ответственным за реформу электроэнергетики. В промежутке между поздней осенью 1989 и летом 1990 года, т. е. тогда, когда еще не был решен вопрос собственности энергетических активов в бывшей ГДР, руководители западных энергетических компаний и пальцем не пошевелили, чтобы изменить там состояние дел. Они отделывались лишь общими фразами и ничего не значащими публичными выступлениями и обещаниями. Все в корне изменилось лишь после подписания в августе 1990 года так называемого «Электрического Договора».

Хочу подчеркнуть два принципиальных отличия между энергетикой России 2006 года и ТЭК бывшей ГДР 1991 года.

Первое. Буквально через полгода-год после объединения Германии была «решена» в восточной части страны проблема нехватки мощностей. Промышленность ГДР с ее высокой энергоемкостью, экологическими проблемами была разрушена. Сегодня это уже не секрет, что новые хозяева с Запада зачастую и просто убирали конкурентов, закрывая рентабельные заводы и фабрики.

Предшественник моей фирмы, где я во второй половине 90‑х годов работал, энергокомбинат в городе Халле (Заале), продал в 1989 году конечным потребителям 19,18 млрд кВт-часов электроэнергии. На следующий год сбыт составил 13,80 млрд кВт-часов, а в 1991 году лишь 7,80 млрд кВт-часов электроэнергии – меньше половины от уровня 1989 года!

Поэтому энергетикам не нужно было ломать голову, где взять новые мощности. Были сразу выведены из эксплуатации старые и экологически грязные источники генерации, планомерно заменены мощности, работающие на буром угле, на новые, работающие на природном газе. Были остановлены и энергоблоки АЭС.

Совсем другие заботы сегодня у российских энергетиков. В годы «экономической паузы» не вводились в строй новые мощности, и теперь изношенное оборудование не успевает за ростом энергопотребления.

Второе. Руководство РАО «ЕЭС России» пытается привлечь в отрасль инвестиции, в том числе и западные. Ничего подобного не знала энергетика восточных земель ФРГ со второй половины 1990 года. Готовность Западной Германии помочь восточным соседям была велика, но в первые месяцы «перестройки» политическая и правовая неопределенность, я уже упоминал об этом, сдерживала этот процесс. Да и «красные директора» энергохозяйства ГДР тоже не спешили оставлять поле боя.

Например, шеф вышеупомянутого энергокомбината в городе Халле господин Зандер требовал в январе 1990 года во время визита на Запад быструю и честную помощь деньгами, оборудованием и в форме ноу-хау. А что взамен? Например, получить долю в уставном капитале в запланированном расширении одной ТЭЦ. Но с получением прибыли придется, однако, подождать до тех пор, пока восточная денежная единица будет свободно конвертируемой.

До падения берлинской стены контакты между энергетиками обоих немецких государств были редкими. Даже встречи во время известной ярмарки в городе Лейпциге проходили под негласным надзором службы безопасности ГДР. Из совместных проектов можно, пожалуй, лишь назвать строительство высоковольтной ЛЭП (380 кВ) из города Хелмштедта (ФРГ) в Западный Берлин через город Волмирштедт (ГДР). В этом городе был сооружен энергомост с западной сетью через вставки постоянного тока. В апреле 1988 года был подписан совместный договор, и в 1991 году планировалось завершение проекта.



Курс на восстановление энергохозяйства

Интересно читать хронику событий зимы 1989‑1990 годов: как, например, следует наладить срочное электроснабжение ГДР, особенно если зима будет холодной. Напрямую соединить высоковольтные сети обеих стран было технически невозможно из‑за колебания частоты тока в восточной части Германии. Как известно, в сетях UCTE (раньше UCPTE) частота сети могла отклоняться от 50 Гц примерно лишь на 0,05 Гц, в то время как в восточноевропейской сети отклонения в 1 Гц были еще допустимы.

Предлагали некоторые электрические станции вдоль границы ФРГ/ГДР отключить от западной энергосистемы и соединить их с энергосистемой ГДР. Или же целые приграничные районы ГДР отделить от энергосистемы стран СЭВ и присоединить их к сетям UCTE. Еще один предлагаемый вариант. В то время высоковольтная сеть Чехословакии была соединена двумя энергомостами через вставки постоянного тока с западной сетью в Баварии и в Австрии. Поэтому предлагалось через Чехословакию снабжать ГДР электрической энергией. К слову сказать, присоединение высоковольтной сети бывшей ГДР к сетям UCTE произошло лишь в конце 1994 года.
Первые месяцы после ноября 1989 года прошли в установлении взаимных контактов, проводились совместные семинары, визиты специалистов друг к другу. Развернулась и дискуссия: что делать с атомными электростанциями, расположенными на севере ГДР?

Многие задавались вопросом: если мы из экологических соображений отключаем ТЭЦ на буром угле, то нам не обойтись без строительства новых АЭС, хотя действующие блоки и называют «Северным Чернобылем». Тогда еще специалисты едва ли предвидели грядущее резкое снижение электрической нагрузки.

После парламентских выборов в марте 1990 года был взят курс на воссоединение страны, и западные энергоконцерны стали все активнее присматриваться к энергохозяйству ГДР. Созданный Опекунский Совет начал приватизацию промышленных предприятий, в том числе и энергетической отрасли.

Важнейшим шагом стало подписание в августе 1990 года вышеназванного «Электрического Договора» между правительством ГДР и тремя крупнейшими энергетическими концернами ФРГ: RWE, Bayernwerk и PreussenElektra. Западные концерны получили в собственность более 70 % всех энергетических активов ТЭК бывшей ГДР в обмен на многомиллиардные инвестиции в отрасль.



Время перемен

Я хочу на примере фирмы MEAG, наследницы Энергокомбината в Халле, показать те перемены, которые произошли в энергетике Восточной Германии после объединения. Но вначале небольшое историческое отступление.

Структуры энергетического хозяйства ГДР несколько раз менялись за четыре десятиле-тия существования республики. Последний раз в 1979 году, когда система электроснабжения была подогнана к административному устройству страны. ГДР делилась на 14 округов (Bezirk) и Восточный Берлин, и энергоснабжением конечных потребителей, т. е. электрическим током, газом, теплом, занимался региональный энергетический комбинат (Energiekombinat).

Транспорт электрического тока по высоковольтным ЛЭП осуществлял комбинат объе-диненных энергосетей. Также были комбинаты, занимавшиеся разработками бурого угля, станции по газификации угля. Еще можно назвать комбинаты по сооружению энергетического оборудования, по строительству и эксплуатации атомных станций. Эти комбинаты, кстати, помогали строить и газопроводы в СССР.

Бурый уголь являлся основой энергетики ГДР, составляя 71,7 % (1988) от «первичной энергии», использовался на 85 % для генерирования электро- и тепловой энергии. В первую очередь для обогрева помещений, а также для производства газа. В ГДР было в 1988 году инсталлировано около 23.000 МВт электрогенерирующих мощностей: ТЭС на буром угле 18.500 МВт и на мазуте 1.000 МВт. Суммарная мощность АЭС, реакторы типа ВВЭР, советского производства, составляла 1.800 МВт. ГЭС имели установленную мощность в 1.700 МВт.

Самым крупным из региональных предприятий был энергокомбинат в Халле, который продавал четвертую часть всей вырабатываемой в стране электроэнергии конечному потребителю. И в первую очередь химическим предприятиям, среди них такие известные предприятия «химического треугольника», как Leuna-Schkopau-Bitterfeld, медным и калийным рудникам.

В июле 1990 года на базе энергокомбината образовано акционерное предприятие MEAG (Средне-Немецкое энергоснабщающее акционерное общество). В этой фирме, в отделе электрических подстанций, я и проработал несколько лет. Как мне рассказывали сотрудники фирмы, в первые месяцы после ноября 1989 года их предприятие начало «дружить» с Bayernwerk, энергоконцерном из Баварии – взаимное посещение предприятий, помощь материалами. Потом, однако энергокомбинат был продан другому крупному западногерманскому энергетическому концерну VEW из города Дортмунда, который получил контрольный пакет акций.

С финансовыми средствами проблем не было, важно было расставить приоритеты и определить последовательность работы. Первоочередность строительства новых электроподстанций 110/20 кВ или 110/15 кВ, замена силовых трансформаторов и выключа-телей, других электротехнических устройств определялась техническим состоянием оборудования, перспективами развития региона. И обязательно на всех подстанциях нашей фирмы заменялось оборудование релейной защиты, подстанции переводились на режим дистанционного управления. Дежурный диспетчер может производить все переключения на расстоянии с помощью телемеханики.