В чем было главное отличие между огромными заводами в советское время? В первую очередь – в продукции, которую они выпускали. Это не шутка. Просто, если посмотреть на судьбы заводов исходя из сегодняшних реалий, то сейчас основное отличие – в другом: жив завод или мертв. Побывал я недавно на одном бывшем промышленном гиганте. Огромная территория разрезана, как торт - на сотни вкусных кусков. Типографии, мастерские – чего там только нет. Часть недвижимости выкуплена, часть сдается в аренду. А сложное оборудование, которое завод когда-то производил, мы покупаем. За рубежом.

Фактически такая же судьба была уготована петербургскому заводу «Севкабель». В 1990 году - это старый завод с выработавшим свой ресурс оборудованием, средний возраст которого составлял 75 лет. В конце 1990-х годов акции завода начали скупать спекулянты. Вот-вот владельцем завода с многолетней историей может стать кто угодно. А дальше полная неизвестность: банкротство, распродажа по кусочкам…

Но прошли годы. Сейчас «Севкабель» – мощный холдинг, один из лидеров рынка. Ассортимент кабельной продукции такой широкий, что вызывает зависть у европейских производителей, не говоря уже о наших…

Что же случилось с заводом за эти годы? Этот вопрос и стал главным в нашей беседе с президентом ОАО «Севкабель-Холдинг» Г. А. Макаровым.

После крупного пожара

- Геннадий Александрович, каким был «Севкабель» в то время, когда мы заснули в СССР, а проснулись в новой стране?

- В кабельной отрасли переход к рынку в первую очередь ударил по «Севкабелю». Это связано с тем, что в 1987 году на заводе был крупный пожар, который практически уничтожил большую часть предприятия, практически все цеха старой постройки. К 1990 году завод имел одну бетонную коробку, выстроенную на месте старых цехов, и часть помещений, в которых размещалось вспомогательное производство.

До 1987 года «Севкабель» имел мощный рынок сбыта и довольно большой ассортимент продукции (судовые кабели, кабели в резиновой изоляции, гибкие кабели и т. д.), все это после пожара было утеряно. С 1990 по 2000 г. завод так и не сумел восстановить важную часть своих основных фондов. Предприятие практически не развивалось, существовало на том, что было: производство бронированных кабелей в бумажной изоляции и выпуск оптического кабеля, который был освоен к 1995 году. В завод не вкладывалось ни копейки инвестиций. Если до пожара на заводе работало 3000 человек, хватало денег на оплату труда и новации, то после 1990 года оборотные средства стремились к нулю, на заводе осталось 850 человек. В 1999 году завод выпускал продукции всего на 435 млн. рублей в год. Таким мы застали завод, когда пришли сюда в качестве акционеров.

- На каком месте находился «Севкабель» «в иерархии» кабельных заводов в советское время?

- Всегда в первой тройке. Исторически сложилось так, что все заводы, которые находятся сегодня в первой пятерке, основаны на базе «Севкабеля».

Когда во время войны проходила эвакуация предприятия из Ленинграда, большая часть оборудования, рабочих, новаций была переведена в другие города: на Урал, в Саранск, в Самару. Заводы, которые сейчас отмечают свое 45-50-летие, - это «сыновья» «Севкабеля», которому в этом году исполнилось 125 лет.

- А научные учреждения?

- Наука всегда была сосредоточена в двух институтах: НИИ кабельной промышленности и НИИ «Севкабель». Эти организации и занимались проектированием и постановкой кабеля на производство. Их разработки использовались по России.

- Каковы были Ваши первые шаги на «Севкабеле»? Когда Вы почувствовали, что можете что-то изменить?

- Когда было государственное планирование, завод был ориентирован на выпуск конечной продукции, поэтому у «Севкабеля» практически не было своего заготовительного производства, не было крутильного оборудования. Нам пришлось все это создавать. Придя на «Севкабель» в 1995 году, я налаживал горизонтальные связи: обеспечивал завод материалами, получал готовую продукцию и продавал ее. Затем цикл повторялся. К тому времени ни у кого не было контрольного пакета акций ОАО «Севкабель».

- Если бы у предприятия оказались другие владельцы контрольного пакета акций, то у завода могла быть другая судьба, например банкротство и распродажа фондов по кусочкам…

- Так и было бы. Судьба завода практически была предрешена, он готовился к тому, чтобы часть территорий освободить и продать, а часть предприятия сделать мелким производством и с этого жить. Не знаю, насколько долго это просуществовало бы. Но в 2000 году мы пришли на предприятие как акционеры, купив пакет акций на вторичном рынке. У нас появился спортивный интерес поднять завод, проявить себя и возродить бывшего гиганта кабельной отрасли России.

Кто не рискует...

- С чего Вы начали развивать завод?

- Первым шагом было создание своего заготовительного производства, то есть производства основы кабеля – кабельной жилы, которую приходилось покупать. Кстати, даже сейчас нам что-то приходится частично покупать, своих мощностей не хватает. Это было связано с тем, что на заводе отсутствовало вспомогательное оборудование.

Нам пришлось закупить волочильное оборудование для производства алюминиевой катанки, крутильное оборудование для производства крученой жилы (многожильной жилы), машину общей скрутки. Всё это оборудование, к сожалению, в России сейчас не выпускается. Основные поставщики были выбраны в Германии, на Дюссельдорфской выставке.

Мы решили, образно говоря, покупать не «Москвич», а сразу «Мерседес». Поэтому мы приобрели дорогое, но высокопроизводительное оборудование у общепризнанных европейских поставщиков. Это итальянская фирма Cortinovis, немецкие фирмы Niehoff и Troester.

- В кредит?

- Когда мы совершали первые покупки, наши поставщики знали о существовании «Севкабеля». Однако завод не развивался и на рынке не позиционировался. Поэтому отсрочка платежей или выделение кредитной линии (что очень принято на Западе) нам предложены не были – никто не хотел рисковать. Я горжусь тем, что мы сумели сделать. В первых контрактах была сумма порядка 5 млн. долларов, и нам пришлось находить эту сумму собственными силами, через короткие банковские кредиты. Заложить оборудование, которому 75 лет, невозможно. Мы закладывали здания и оборудование, которое покупали. Подписывали контракт и тут же предлагали его банку в залог. Банк, естественно, не принимал этот залог под полную стоимость. Выдавались кредиты на три месяца, самый длительный – на полгода. Так мы жили в течение двух лет, собирая короткие кредиты.
В дальнейшем наша работа сводилась к тому, чтобы каждый месяц проводить перекредитование. Мы поменяли очень много банков. И здесь я хочу сказать огромное спасибо коммерческим банкам Санкт-Петербурга. Зная, что мы проводили такие операции, они шли на это, доверяя нам, в первую очередь мне. А я просто «закладывал» свое честное имя.

- Как быстро монтировалось оборудование, которое Вы покупали?

- Мы умудрялись монтировать оборудование иностранного производства за 1-3 месяца. Пока оборудование поставлялось (6-7 месяцев) и монтировалось (1-2 месяца), мы решали, что будем выпускать. Оказалось, что мы можем выпускать больший ассортимент продукции, чем до этого планировали.


NYM стал хитом

- Появился ли в это время «хит» продаж?

- Кабель NYM*. Это тот кабель, который должен был заменить все алюминиевые кабели, применяющиеся в строительстве и не дающие гарантий сохранности жилища. Европейские (да и российские) требования сейчас ужесточены, обязательно должна быть 3-4-проводная система. Нам удалось раскрутить бренд NYM на российском кабельном рынке. Если в 1999-2000 годах мы выпускали не более 1000 км NYM в месяц, то сегодня мы производим его порядка 7000 км в месяц.

Это была первая продукция, с которой мы начали пробивать дорогу на российском рынке. Потом мы поняли, что имеющееся у нас оборудование позволяет не только увеличить выпуск бронированного кабеля в бумажной изоляции, но и начать выпуск принципиально нового кабеля – в пластмассовой изоляции, то, что раньше покупалось за границей.

- Кто потребитель этого кабеля?

- Потребители те же, что и у кабеля в бумажной изоляции: энергетики, строители, промышленники. Когда меня пытались убедить, что я не найду рынка сбыта для продукции, которую планирую выпускать, я доверял своему чутью. А чутье подсказывало, что если тебе нечего предложить на рынок, то и рынок тебе ничего не предложит. Если же выходишь на рынок с новым товаром, то это могут оценить. Нужно в корне изменить подход к товару и предложить что-то новое. Но на это нужно еще решиться.

Как только заводы-конкуренты увидели, что мы начали выпуск кабеля в пластмассовой изоляции, все попытались сделать то же самое. Причем наперегонки. Рынок остался тот же, а поставщиков стало больше. Поэтому нам приходилось быстро просчитывать новые шаги.

Окончание материала читайте в январском номере «Энергетики и промышленности России».

В следующей части интервью с Г. А. Макаровым, президентом «Севкабель-Холдинга», читайте: изначально ли планировалось создание холдинга из нескольких кабельных заводов или объединение произошло «внепланово»? Могут ли в России построить новые заводы по производству кабеля на западные деньги? Ожидает ли кабельную промышленность кризис сбыта, учитывая стремительное развитие сотовой связи?