— Михаил Викторович, какую поддержку оказывает государство производителям оборудования для ТЭКа? Каковы наиболее востребованные меры поддержки? В том числе для локальной и распределенной генерации, традиционной электрогенерации?
— Сегодня действуют как финансовые, так и нефинансовые меры поддержки проектов импортозамещения.
Существующие в Минпромторге России и ближайших к нам институтах развития механизмы охватывают все этапы жизненного цикла реализации проекта. На первоначальном этапе, когда речь идет о фундаментальных исследованиях или стартапах, есть возможность привлечения ресурсов Минобрнауки, фонда Бортника, Национальной технологической инициативы, Сколково и венчурных фондов.
Если же мы говорим про НИОКРы, их поддержка чаще оказывается с помощью одного из двух кросс-отраслевых механизмов. В непосредственной ответственности Минпромторга России — это субсидирование части затрат на проведение НИОКРов (в соответствии с Постановлением от 12.12.2019 №1649), которое позволяет компенсировать до 70% общих затрат на научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы.
Второй механизм — это программа доращивания «Иннопрактики» (объединяет Центр национального интеллектуального резерва МГУ имени М. В. Ломоносова и Фонд «Национальное интеллектуальное развитие». Фонд был образован для аккумулирования знаний ведущих вузов и НИИ страны и реализации всех стадий проектной деятельности, от идеи до внедрения продукта в производство. — Прим. ред.).
Принципы работы созданного при поддержке Правительства РФ грантового оператора доращивания проектов очень похожи на организацию субсидирования НИОКР. Но отличается тем, что позволяет не только предоставить средства для быстрого решения технологической проблемы, но и стимулирует взаимодействие производителей и потребителей с самых ранних этапов.
То есть грантовый оператор идентифицирует производство, которое уже находится на начальном этапе разработки. Проводит выездной аудит, на практике подтверждая, что это действующее предприятие, которое уже приступило к освоению производства продукции. Убеждается, что на эту продукцию есть спрос со стороны крупных заказчиков. И предоставляет финансирование, которое может быть направлено не только на НИОКР, как в случае субсидий Минпромторга, но и на организацию производства.
После этапа НИОКР, когда речь идет уже не о создании разработок, а об организации либо масштабировании производства, действуют механизмы льготного кредитования.
Если речь идет о проектах с требуемым размером кредитных средств до 1 миллиарда рублей, ими, в частности, занимается Фонд развития промышленности. Поддержка же масштабных проектов стоимостью до 100 миллиардов рублей обозначена в 295-м Постановлении Правительства (ПП РФ от 22.02.2023 №295). Это так называемая кластерная инвестиционная платформа (КИП, направлена на предоставление льготных кредитов российским промышленным предприятиям для реализации инвестиционных проектов по производству приоритетной продукции. — Прим. ред).
Она позволяет в базовом сценарии компенсировать банку-кредитору проекта разницу между целевой процентной ставкой, по которой банк был бы готов профинансировать проект, и ставкой, которая формируется как 30% ключевой ставки плюс 3%. Это базовые условия, решение по которым может приниматься на межведомственной комиссии без участия Правительственной комиссии по импортозамещению.
Если же проект не выдерживает такую процентную ставку, то он может запросить ее снижение. Прецеденты уже были. Но в таком случае проект выносится на рассмотрение Правкомиссии по импортозамещению, которую возглавляет первый вице-премьер Денис Валентинович Мантуров.
— Вы могли бы привести пример?
— Сейчас находится на рассмотрении вопрос предоставления компании Ренера кредита по льготной ставке в районе 1% на реализацию проекта по созданию производства литий-ионных батарей в Москве.
— Количество мер поддержки увеличивается?
— Меньше месяца назад были утверждены правила предоставления субсидий на компенсацию части затрат потребителям импортозамещающей продукции.
Мы все прекрасно понимаем, когда новое решение только появляется на рынке, в текущих реалиях ему очень сложно конкурировать с импортными аналогами, которые уже серийно производятся.
Механизм позволяет компании, заинтересованной в приобретении именно российской продукции, заключить долгосрочный договор ее поставки, а производитель берет на себя обязательство снизить цену на свой продукт до конкурентной с импортным аналогом. Так, может быть просубсидирована поставка до 30% от общего объема в рамках долгосрочного договора.
Например, если договор заключается на три года, то первый год компенсируется разница стоимости между импортным аналогом и российским. Если, например, договор семилетний, то первые три года. Но в любом случае производитель в определенный момент времени, в одном случае через год, в другом — через три, должен прийти к конкурентной в сравнении с импортным аналогом цене на свою продукцию.
— Сейчас действуют несколько дорожных карт по развитию и снижению импортозависимости, в том числе в таких направлениях, как системы накопления электроэнергии, производство водорода. Планируется ли разработка других дорожных карт в области оборудования и технологий ТЭКа? И как они соотносятся с Нацпроектом «Новые атомные и энергетические технологии»?
— В 2022 году были определены высокотехнологичные направления, два из которых — это водородная промышленность и системы накопления электроэнергии. По ним при непосредственном участии Министерства промышленности и торговли были сформированы «дорожные карты», утвержденные в конце 2022 — начале 2023 года.
Что они подразумевали?
По результатам реализации этой дорожной карты мы планируем освоить производство восьми типов систем накопителей электроэнергии. Причем за счет НИОКРов мы планируем достичь очень глубокой степени локализации именно по литий-ионным батареям.
В «дорожной карте» по развитию систем накопления электроэнергии в России до 2030 года есть два поднаправления.
Одно из них курирует компания «Росатом».
Флагманским проектом этого поднаправления является завод в Калининградской области. По нему заключен специнвестконтракт, выделены региональные субсидии, и в настоящий момент проект уже реализуется. Речь идет о гигафабрике с ежегодным объемом производства 4 ГВт•час. Аналогичная по мощности фабрика будет построена в Москве. На продукцию, которая будет там выпускаться, уже заключен Offtake-контракт между правительством Москвы и компанией Ренера.
Второе поднаправление поддерживается через Национальную технологическую инициативу (НТИ). Это «дорожная карта», за которую отвечает компания «Инэнерджи».
Ключевым проектом является создание опытного гибкого производства АО «Металион» (проектная компания ООО «Инэнерджи) в Московской области. Организацией предусмотрены ряд проектов по созданию производства аккумуляторных модулей и транспортных аккумуляторных батарей мощностью
до 0,75 ГВтч•год.
Второе направление — водород. Отвечает за него Минэнерго России, но Минпромторг также принимает активное участие в его развитии в части водородной промышленности, то есть оборудования. Уже сейчас поддержано 20 НИОКРов по освоению выпуска оборудования для всех этапов и стадий производства, транспортировки, хранения и потребления водорода. Две трети были запущены в конце 2022 года, остальные в 2023 году.
В ближайшее время — уже в этом году — результаты уже можно будет увидеть как минимум в виде пилотных образцов.
Помимо непосредственно НИОКРов данное направление также включает создание испытательных полигонов. Сейчас создаются два из них: на Ямале и на Сахалине.
Там будут тестироваться продукты, созданные в рамках поддержанных нами НИОКРов. Мы активно содействуем появлению программы создания заправочной инфраструктуры на водородном топливе, аналогичной комплексной программе поддержки создания электрозаправочной инфраструктуры.
«Существующие в Минпромторге России и ближайших к нам институтах развития механизмы охватывают все этапы жизненного цикла реализации проекта».
Одновременно с этим мы с 2022 года еще более системно стали заниматься вопросами импортозамещения нефтегазового оборудования. Для этой цели при Правительственной комиссии по импортозамещению был создан Координационный совет по импортозамещению нефтегазового оборудования.
Его возглавили первый вице-премьер Денис Валентинович Мантуров и вице-премьер Александр Валентинович Новак. В состав Координационного совета вошли руководители всех крупнейших нефтегазовых компаний.
С момента создания Координационного совета мы прошли несколько этапов. Первый — определение периметра работы. Была утверждена так называемая «тепловая карта», которая включает 220 импортозависимых позиций оборудования, материалов и технологий.
После того как они были определены, мы перешли к распределению этих позиций по «дорожным картам», прообразом которых стали дорожные карты высокотехнологичных направлений.
Таким образом, были разработаны дорожные карты по шести ключевым направлениям нефтегазовой деятельности. Это геологоразведка, бурение и добыча на суше, бурение и добыча на шельфе, нефтепереработка, нефтегазохимия и СПГ. Было еще выделено направление транспортировки, но оно практически импортонезависимое, поэтому отдельного соглашения и отдельной дорожной карты по нему формировать мы не стали.
Уже сейчас мы близки к тому, чтобы сказать, что все 220 позиций у нас распределены по дорожным картам и соглашениям, они актуализируются новыми позициями и подписантами со стороны нефтегазовых
компаний.
— Повлияет ли это на количество позиций?
— Конечно, это приведет к их увеличению. Позиции, закрепленные за компаниями ранее, останутся за ними. А позиции «тепловой карты», которые до этого не были распределены, будут разделены между новыми подписантами.
Например, «Дорожная карта» по направлению бурения добычи на шельфе у нас подписана в первоначальной редакции с одной компанией. Это «Газпром шельфпроект», которая является основным подрядчиком по созданию инфраструктуры для эксплуатации Южно-Киринского месторождения. Но поскольку в «тепловой карте» были позиции оборудования, не связанные с освоением этого месторождения, их распределили между компаниями-интересантами. И в актуализированной редакции к «Газпром шельфпроекту» добавятся «Газпром нефть» и «Лукойл», которые также активно ведут разработку шельфовых месторождений в Российской Федерации.
Думаю, в ходе Российской энергетической недели, на запланированном заседании Координационного Совета, мы сможем отчитаться о распределении всех 220 позиций по «дорожным картам».
— А в том, что касается Национального проекта «Новые атомные и энергетические технологии»?
— Когда вышел Указ Президента о формировании Нацпроектов технологического лидерства (указ «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года и на перспективу до 2036 года» подписан Президентом РФ 7 мая 2024 №309. —
Прим. ред.) и перед нами встала задача по формированию Национального проекта технологического лидерства по направлению «Новые энергетические технологии», мы поняли, насколько правильно было бы привести все проекты к одному знаменателю.
И вышли с предложением консолидировать нашу работу в 5 федеральных проектах в рамках единого Нацпроекта: нефтегазового оборудования, оборудования для СПГ, энергетического и электротехнического оборудования для генерации из возобновляемых источников энергии и развитие систем накопления энергии.
Как вы уже можете догадаться, «дорожные карты», сформированные по нефтегазовому машиностроению, лягут в основу федпроектов по импортозамещению нефтегазового оборудования и оборудования для СПГ.
«Дорожная карта» по развитию систем накопления энергии станет основой для формирования федерального проекта импортозамещения систем накопления энергии.
Пока не сформирован координационный совет по импортозамещению энергетического и электротехнического оборудования, не разработаны «дорожные карты» по этому направлению. Но мы уже четко понимаем, по каким видам продукции мы импортозависимы. И, возможно, данный подход применим и к этим отраслям.
«Масштабируя производство, мы с большей легкостью сможем конкурировать и по качеству, и по цене с компаниями, как из дружественных, так и из недружественных стран. Это будет способствовать дальнейшему развитию отечественных продуктов.
Потому что чем больше рынок сбыта, тем больше выручка. Чем больше отзывов со стороны потребителей, тем лучше понимаешь их потребности и имеешь возможность модернизировать оборудование и конкурировать с аналогами из других стран».
Цели по импортозамещению критически важного оборудования в энергетике и электротехнике формирует федеральный проект с аналогичным названием. Федеральный проект «Чистая Энергетика», задача которого — освоение производства и создание мощностей по генерации электроэнергии из возобновляемых источников, перейдет в соответствующий федеральный проект.
Структура направления «Новые энергетические технологии», включающая вышеназванные пять федеральных проектов, была представлена и поддержана в ходе стратегической сессии по национальному проекту «Новые атомные и энергетические технологии», состоявшейся 2 июля 2024 года.
Сейчас решаются вопросы определения финансирования проектов и, исходя из того, каким оно будет, могут быть скорректированы некоторые мероприятия, но цель по достижению технологического лидерства, сформулированная в указе Президента, останется неизменной.
— Есть ли еще какие-то перспективные направления в части импортоопережения, которые тоже будут поддерживаться и развиваться?
— Я бы не сказал, что все наши проекты направлены на решение задач исключительно по импортозамещению.
Пока мы не видим какого-то конкретного большого направления для нового проекта. Но в рамках текущей работы поставлены задачи и по повышению уровня технологической независимости.
Например, сейчас перед нами стоит грандиозная задача по разработке 337 видов технологий, продуктов и оборудования. Причем в этом списке есть как импортозамещающие, так и импортопережающие позиции.
— Остается ли энергопереход вызовом для ТЭКа, какое влияние оказывает на сегмент машиностроения для топливно-энергетического комплекса (например, в части создания новых направлений, технологий и решений, изменения баланса производства для традиционной и новой энергетики)? И как учитывается при формировании стратегии развития отрасли и ее поддержки?
— Никогда не воспринимал энергопереход как вызов. Возможно, вызовом можно назвать задачу по освоению производства оборудования для того, чтобы энергопереход мог в нашей стране состояться.
Когда мы начинаем обсуждать вопросы энергоперехода, я всегда подчеркиваю, что изначально Правительство Российской Федерации очень трезво оценивало ситуацию и не питало иллюзий. В отличие от других стран, которые ставили явно нереализуемые цели.
Мы понимали, что наша страна богата различными источниками энергии и планировать кратный переход в энергобалансе от одного вида топлива и источника энергии к другому — неразумно.
Поэтому мы реализовываем задачи, которые обозначены в Программе поддержки развития возобновляемых источников энергии (так называемая ДПМ ВИЭ 2.0 объемом 350 млрд рублей на период с 2025 до 2035 года. —
Прим. ред.). Большая часть мощностей разыграна, определены генерирующие компании, которые построят объекты на российском оборудовании.
Общий объем программы составляет 6,7 ГВт мощности на возобновляемых источниках энергии. Так что ВИЭ-генерация у нас развивается. Уже есть примеры, когда в некоторых регионах России генерация на возобновляемых источниках энергии дешевле, чем на традиционных.
И мы продолжаем заниматься этими вопросами. Отбираем тематики перспективных НИОКР. В России уже создан в части ВИЭ-генерации практически полный цикл производства. Действуют два предприятия (в Чебоксарах и в Калининграде), которые дополняют друг друга, чтобы сложить полную цепочку кооперации.
АО «Росатом Возобновляемая энергия» (бывший «Новавинд». —
Прим. ред.) освоено производство ветрогенерирующих установок единичного класса мощностью 2,5 МВт.
Но мы идем вперед и сейчас планируем локализацию производства ветрогенерирующих установок мультимегаваттного класса. В этом направлении активно реализуется проект, по которому мы заключили специнвестконтракт в рамках ПМЭФ-2024. Так что и ветрогенерирующие установки мощностью свыше 5 МВт у нас тоже в будущем появятся.
Потенциал есть у каждого способа генерации и вида топлива. Отказ от каких-то направлений без четкого понимания конъюнктуры, перспектив может привести к тому, что мы ослабим хватку и просто вовремя не сможем среагировать на ситуацию.
— Планируется ли ужесточать требования к локализации продукции? Или, наоборот, может быть, смягчать?
— Смягчать мы точно не планируем. Ведется постоянная актуализация 719-го постановления (Постановление Правительства РФ от 17 июля 2015 г. № 719 «О подтверждении производства российской промышленной продукции». —
Прим. ред.), в котором прописаны критерии отнесения к российской промышленной продукции.
Принято решение о переходе от доли в себестоимости к балльной системе при расчете и признании российским оборудования. То есть прописываются все операции, которые необходимы для производства той или иной продукции, каждой из этих операций присваивается определенное количество баллов и определяется минимальное значение (количество баллов) для признания оборудования российским.
«Сейчас решаются вопросы определения финансирования проектов и, исходя из того, каким оно будет, могут быть скорректированы некоторые мероприятия, но цель по достижению технологического лидерства, сформулированная в указе Президента, останется неизменной».
Тем самым мы даем возможность производителю собрать наиболее близкие технологические операции, локализовывать которые целесообразно на территории страны.
Этот процесс был запущен в 2022 году. И мы не только актуализируем и переводим на балльную систему существующие позиции, но и постоянно добавляем новые.
Но пока идет процесс перевода, нет никаких ограничений по получению заключений о соответствии продукции по тем критериям, которые сейчас указаны в Постановлении №719.
«У нас нет машиностроительного дефицита, который бы нам не позволил справиться с задачами по устранению нехватки генерирующих мощностей, прогнозируемой Минэнерго».
Поэтому я бы не сказал, что у нас есть четкий вектор по ужесточению требований. Но точно нет вектора по смягчению. Есть взвешенная промышленная политика относительно того, какие требования по локализации нужны и как они должны меняться со временем.
— Ввиду прогнозируемого дефицита генерации планируется строительство достаточно большого количества новых объектов энергетики. Насколько отечественная промышленность готова обеспечить суммарный заявляемый спрос на новые генерирующие мощности и на реконструкцию существующих? Есть ли какие-то сдерживающие факторы и каковы возможности решения этой задачи?
— Мы находимся в постоянном контакте с коллегами из Минэнерго. Понимаем, какое количество объектов планируется построить. У нас есть выверенные данные по возможному объему производства ключевого оборудования. Это паровые и газовые турбины, котлоагрегаты, генераторы, электротехническое оборудование.
У нас нет машиностроительного дефицита, который бы нам не позволил справиться с задачами по устранению нехватки генерирующих мощностей, прогнозируемой Минэнерго.
Целевой уровень совокупного годового объема производства газовых турбин большой мощности (ГТБМ «Силовых машин» на 65 МВт и 170 МВт и ОДК на 110 МВт) составит почти 1,5 ГВт, с увеличением производственных мощностей до 2 ГВт в обозримом будущем.
Причем это мощность, которую будут выдавать непосредственно газовые турбины. А можно еще утилизировать тепло, которое из них идет, тем самым увеличивая итоговую мощность энергоблоков почти в 1,5 раза. И запрос, который мы постоянно формируем на установление квоты в рамках программы ДПМ и КОММод в 50% для проектов на газовых турбинах, вполне реализуем.
— В июле были озвучены планы по созданию единого центра по стандартизации и оценке соответствия в энергетической отрасли. Соглашение об этом заключили Минпромторг, Минэнерго, АНО «Инновационный инжиниринговый центр», «Интер РАО» и «Россети». Он должен объединить усилия участников энергетического рынка для решения общеотраслевых задач, в числе которых — консолидация рынка отечественного оборудования через систему стандартизации. Как ведется и планируется вести эту работу? Насколько появление отраслевой системы стандартизации актуально для ТЭКа?
— До своего прихода в Министерство я возглавлял Институт нефтегазовых технологических инициатив, основной задачей которого было формирование отраслевой системы стандартизации. В настоящий момент такого термина в нормативно-правовом поле нет. Но учитывая соглашение о создании отраслевой системы стандартизации и сертификации для энергетиков, думаю, что мы вернемся к обсуждению вопроса по возвращению в наше нормативно-правовое поле отраслевых систем стандартизации и сертификации.
«Учитывая соглашение о создании отраслевой системы стандартизации и сертификации для энергетиков, думаю, что мы вернемся к обсуждению вопроса по возвращению в наше нормативно-правовое поле отраслевых систем стандартизации и сертификации.
Эти системы нам помогают как в импортозамещении — устанавливая единые требования к импортозамещающей продукции, так и с организацией сбыта для этой продукции на рынке».
Эти системы нам помогают как в импортозамещении — устанавливая единые требования к импортозамещающей продукции, так и с организацией сбыта для этой продукции на рынке.
В соответствии с соглашением, подписанным в июле, до конца года мы совместно с энергетическими компаниями должны сформировать учредительные документы и начать регистрацию такой организации.
Очень хотелось бы, чтобы к этому вопросу энергетики отнеслись так же внимательно и с тем же интересом, с которым когда-то отнеслись нефтяники. Это уже хорошо зарекомендовавшая себя практика, которую надо масштабировать.
— Уже известны компании, кроме подписантов, которые готовы участвовать в этой работе?
— Минэнерго планирует привлечь к этой работе максимальное количество компаний. Надеемся, что их будет больше 10, как это уже есть в Институте нефтегазовых технологических инициатив, где на настоящий момент 11 учредителей, 10 из которых именно нефтегазовые компании.
— Работа по стандартизации компаниями ТЭКа ведется давно. Действуют стандарты Газпрома, Россетей. Этого недостаточно?
— Дело в том, что эти стандарты не отраслевые, а корпоративные. И это тормозит программы импортозамещения. Ведь намного проще эти программы реализовывать, когда ты создаешь продукцию сразу для всего рынка. А не отдельный вид оборудования для каждого конкретного покупателя.
Если количество аттестаций сократится, у производителей будет намного больше времени для того, чтобы выпускать хорошую, качественную продукцию и обеспечивать ею российских потребителей.
Масштабируя производство, мы с большей легкостью сможем конкурировать и по качеству, и по цене с компаниями, как из дружественных, так и из недружественных стран. Это будет способствовать дальнейшему развитию отечественных продуктов. Потому что чем больше рынок сбыта, тем больше выручка. Чем больше отзывов со стороны потребителей, тем лучше понимаешь их потребности и имеешь возможность модернизировать оборудование и конкурировать с аналогами из других стран.
— Будут ли отраслевые стандарты гармонизироваться с международными?
— Думаю, что организация по отраслевой стандартизации энергетики и электротехники в этой части также должна перенять опыт ИНТИ и наладить взаимодействие с аналогичными организациями либо непосредственно крупными компаниями из дружественных стран.
У ИНТИ, напомню, налажены партнерские отношения с восемью странами. Четыре из них — это страны СНГ, и еще 4 из регионов Ближнего Востока и Северной Африки.
Надеюсь, что организация по отраслевой стандартизации и сертификации в энергетике и электротехнике также выйдет на уровень международной кооперации.
WhatsApp
ВКонтакте
.svg)
