Основной документ Стратегии низкоуглеродного развития — так называемый Операционный план — поступит в Правительство в феврале 2024 года. Он будет реализовываться за счет двух инструментов: снижения углеродоемкости экономики и увеличения поглотительной способности российских экосистем. В качестве одного из решений задачи может стать введение в России собственного углеродного налога. Это неминуемо потребует от отечественных компаний дополнительных расходов. Вопрос в том, насколько большими они будут. И какую стоимость выбросов СО2 удастся согласовать с другими странами.

Путь к устойчивому развитию требует расходов. Каждая страна пытается добиться для себя экономических выгод. И конечно, России нужно не только соответствовать повестке, но и соблюсти собственные интересы. Свои обязательства по сокращению выбросов парниковых газов страна продолжает выполнять, снизив их вдвое с 1990 года, несмотря на санкции.

Энергопереход должен быть справедливым

Вопросы справедливого энергоперехода, углеродного ценообразования и создания углеродных рынков, принятия мер по адаптации экономики к изменениям климата входят в число национальных приоритетов России. На межправительственном уровне со странами БРИКС ведется работа по согласованию позиций, итоги которой будут представлены летом.

Одним из приоритетов России на предстоящей Конференции ООН по климату COP29 в ноябре 2024 года станет финансовая повестка. Планируется решить, какие проекты считать «зелеными», с помощью каких инструментов их можно поддерживать.

«Наибольший объем выбросов приходится на традиционную энергетику. Должна быть возможность для привлечения инвестиций в сектор ископаемого топлива в целях обеспечения энергобезопасности. Очень важно на COP29 не допустить пересмотра уже достигнутых договоренностей по будущему ископаемого топлива, соблюсти логику «справедливого энергоперехода», — рассказал министр экономического развития Максим Решетников в ходе Климатического форума РСПП. — Будем дальше продвигать свои предложения по развитию трансграничной торговли углеродными единицами.

Понимаем, что в мировой повестке нулевой баланс недостижим только за счет сокращения выбросов. Необходима работа с поглощениями и создание для этого необходимой инфраструктуры. Это стыковка стандартов, создание единой системы учета всей работы по климатическому треку. Будем продвигать свои предложения по созданию трансграничной торговли углеродными единицами. Это дополнительные возможности для реализации совместных климатических проектов и привлечения в них инвестиций.

В приоритезации этой повестки мы должны ориентироваться и считать эффекты для нашей экономики, последствия для нашей экономики».

Не тормозить экономику

В 2023 году Президентом Российской Федерации утверждена Климатическая доктрина, в которой зафиксирована цель по достижению углеродной нейтральности к 2060 году.

Основой для реализации Стратегии низкоуглеродного развития станет Операционный план, который определит механизм и инструменты достижения текущих показателей и вектор развития климатической повестки на среднесрочную перспективу до 2030 года. Он включает в себя порядка 170 мероприятий по ключевым углеродоемким отраслям экономики. Структура операционного плана состоит из шести ключевых блоков: регуляторные меры, модернизация промышленности, повышение поглощений и климатические проекты, энергетика, технологические инновации, международное сотрудничество.

«Уже к 2030 году мы планируем сократить нетто-выбросы около 6% относительно 2019 года в целом по экономике. Ключевой принцип — сокращение выбросов не должно «тормозить» развитие экономики. Основные инструменты — снижение углеродоемкости экономики и увеличение поглотительной способности российских экосистем. Это задачи, которые реализуются по поручению президента», — рассказал заместитель министра экономического развития Илья Торосов.

Измерить углеродный след

По словам Ильи Торосова, на текущем этапе идет активная работа по созданию системы климатического мониторинга. Минэкономразвития проводит оценку социально-экономических и экологических эффектов низкоуглеродного развития.

«Сформирована инфраструктура климатического регулирования и правовая база. Создан реестр для учета выбросов и торговли углеродными единицами, развивается добровольный углеродный рынок, растет число климатических проектов как одного из инструментов декарбонизации.

На сегодня в реестре углеродных единиц зарегистрировано 17 климатических проектов. Мы продолжаем тестировать механизмы обязательного углеродного рынка в рамках Сахалинского эксперимента. Состоялась первая отчетная кампания — в 2023 году мы получили 1023 отчета. В 2024 году отчетная кампания уже стартовала. Предприятия должны подать отчетность до 1 июля 2024 года.

В ближайшие годы ставим задачу по дальнейшей проработке вопросов контроля и надзора за отчетностью, обязательной верификации, цены на углерод с опорой на результаты апробации Сахалинского эксперимента и адаптации к изменению климата», — рассказал Илья Торосов.

В промышленном секторе ведомством делается упор на повышение энергоэффективности, обновление и модернизацию мощностей. Среди конкретных мероприятий — внедрение электрического общественного транспорта, повышение энергоэффективности в промышленности, развитие «зеленого» строительства.

В энергетике — развитие и модернизация АЭС (19,9% к 2030 году), ВИЭ (1,5% к 2030 году) и гидроэнергетики (17,8% к 2030 году), снижение потерь в электросетях (до 8% к 2030 году). Доля зеленой энергетики к 2030 году должна увеличиться с 37,8% до 39,7%. Половина прироста обеспечивается удвоением ВИЭ-генерации.

«Мощности ВИЭ-генерации будут удвоены с 6 до 12 ГВт к 2030 году. Гарантированный государством возврат инвестиций по ВИЭ составит 175 млрд рублей», — заключил Торосов.

«На данный момент идет формирование следующего этапа внутренней климатической повестки в России. В фокусе министерства — углеродный след продукции. Важно не только реализовывать климатические проекты. Участники рынка должны научиться мерить углеродный след производимой продукции», — пояснял Максим Решетников. — В первую очередь, это вопросы ценообразования на углерод. Но мы будем очень аккуратно к этому вопросу подходить. Все новые решения будут всесторонне оцениваться, исключая какую-либо дополнительную нагрузку на российскую экономику».

Ставить реалистичные цели

В то же время из-за санкционных и иных ограничений доступа к технологиям и оборудованию снижение выбросов парниковых газов дорожает. И это придется учитывать при доработке плана.

«Может быть, стоит поставить вопрос даже шире и посмотреть критическим, но здравым взглядом на наши цели по достижению углеродной нейтральности. И на те дорогостоящие мероприятия, которые заложены под это в проекте операционного плана, — прокомментировал президент РСПП Александр Шохин. — Например, сокращение 1 тонны выбросов парниковых газов за счет ВИЭ обходится в России почти в 10 раз дороже, чем за счет лесоклиматических проектов, управления свалочным газом или модернизации традиционной генерации. Еще более дорогими являются улавливание углекислого газа, зеленый водород и прочие подобные технологии — более 100 долларов за тонну СО₂-эквивалента. Однако все эти мероприятия были заложены в проект операционного плана».

Президент РСПП уверен, что нужно ставить реалистичные цели. Практически в каждом сегменте экономики существует значительный потенциал снижения выбросов парниковых газов за счет экономически эффективных мер. В том числе это огромный потенциал в природных экосистемах. Причем часть этого потенциала не требует дополнительных инвестиций, а требует только более точного сбора и учета данных.

«Считаем, что эти и другие экономически эффективные мероприятия должны стать основой плана реализации Стратегии низкоуглеродного развития. Некоторые дорогостоящие мероприятия, требующие уточнения объемов и источников финансирования, целесообразно проанализировать дополнительно и перенести на следующие этапы», — сказал Александр Шохин.

Заплатить за углерод

«Большинство компаний выражают сдержанную позицию относительно введения цены на углерод. Они отмечают необходимость ее детальной проработки и недопущения какой-либо спешки», — прокомментировал ответственный секретарь Комитета РСПП по климатической политике и углеродному регулированию Иван Жидких.

При этом, как обещает глава Минэка, все новые решения будут всесторонне оцениваться, исключая какую-либо дополнительную нагрузку на российскую экономику.

«Торопиться не надо, мы сейчас прорабатываем эти вопросы», — заверила директор Департамента конкуренции, энергоэффективности и экологии Минэкономразвития Ирина Петрунина, комментируя обеспокоенность участников рынка внедрением «цены на углерод». Она также подчеркнула, что органы власти заинтересованы в том, чтобы вместе с бизнесом найти правильное решение.

«Формы платы за углерод могут быть разные — прямой углеродный налог или квотирование. Формат углеродных квот сейчас отрабатывается на Сахалине в рамках эксперимента по ограничению выбросов парниковых газов, который продлится до 2028 года. По результатам эксперимента на Сахалине будет приниматься решение, нужно ли вводить плату за углерод на федеральном уровне», — подчеркнула Ирина Петрунина.

Не дожидаясь результатов Сахалинского эксперимента по квотированию выбросов парниковых газов, заместитель генерального директора по проектному инжинирингу, устойчивому развитию и международному сотрудничеству ПАО «РусГидро» Сергей Мачехин отметил его высокие финансово-экономические риски для энергетических компаний, вплоть до закрытия электростанций.

Мнение:

Павел Сорокин, первый заместитель министра энергетики России:

«Главный принцип, с которым надо подходить к решению климатических задач в энергетике, — это достижение максимального сокращения выбросов углерода при как можно меньших временных и финансовых затратах. Именно такая логика и была заложена в разработку Энергетической стратегии развития России до 2050 года.

В основе документа лежат три принципа: доступность энергии, достижение климатической нейтральности, а также технологический суверенитет.

По объемам удельных выбросов углерода Россия уже сейчас находится в пятерке лучших среди стран G20. Добиться еще больших результатов страна сможет за счет сокращения выбросов метана, повышения энергоэффективности, развития более эффективных технологий генерации и перевода транспорта на метан.

Россия не отказывается и от ВИЭ, но на все типы возобновляемых источников энергии к 2050 году будет приходиться лишь около 10% энергобаланса страны, что не приведет к существенному росту затрат.

Достижение углеродной нейтральности должно стать не бременем для экономики, а способом создать новые отечественные индустрии».