В ближайшие десятилетия энергетический сектор ждут глобальные изменения, многие из которых поставят под сомнение лидерство России в этой отрасли. Каким будет энергопереход для нашей страны, рассуждает научный руководитель Института теплофизики СО РАН, академик РАН, лауреат премии «Глобальная энергетика» Сергей Алексеенко.

— ТЭК считается крупнейшим источником выбросов диоксида углерода. В то время как в Европе, Северной Америке экологические вопросы давно формируют принципиально новый «зеленый» энергетический сектор, отечественная отрасль только начинает меняться под воздействием этого тренда. С чем связано промедление России?

— Раньше не было смысла меняться. Зачем внедрять возобновляемые источники, задумываться об энергосбережении, экологии, когда Россия обладает самыми большими запасами угля, газа, нефти, у нас развита гидроэнергетика? Не было смысла искать альтернативные пути развития отрасли. И главное: зачем отказываться от проверенных дешевых технологий, ископаемых ресурсов, когда их покупают во всем мире. Долгое время этот сценарий устраивал всех.

Поэтому Россия не придавала значения трансформации энергоотрасли в Европе. Тогда как небольшие страны, у которых нет собственных энергоресурсов, начали развивать альтернативные источники получения энергии. Например, Дания. Чтобы добиться независимости от внешних источников, долгие годы страна вкладывала огромные средства в создание собственной энергоотрасли. А чтобы затраты окупились, излишки энергии датчане продавали по всей Европе, и не прогадали. Новый тренд — экологизация. И вот небольшая Дания превратилась в мирового лидера по внедрению зеленых технологий, на которую продолжают равняться по обе стороны Мирового океана.

В этом сценарии развития Россия теряет позиции. Кто будет покупать органическое сырье в Европе, когда экологичность воспринимают как один из главных критериев привлекательности того или иного вида топлива? Я все чаще слышу мнения, что нефтяную отрасль ждет крах. Так, согласно предложению Международного энергетического агентства, к 2035 году автоконцерны должны прекратить выпуск автомобилей с двигателем внутреннего сгорания. Исчезнет необходимость в производстве топлива. И что будет с нефтью, когда сейчас примерно 55% ресурса тратится на производство моторного топлива?

Когда энергетика начнет облагаться высокими «зелеными» налогами и штрафами, что будет с Россией, которой удобно существовать на запасах грязного угля или газа? Поэтому в первую очередь желание следовать мировым трендам, таким, как экологизация, энергоэффективность, цифровизация и прочее, продиктованы страхом. Теперь Россия вынуждена играть по новым правилам, иначе через несколько десятилетий она окажется в экономической яме.

Поэтому, приняв Парижское соглашение, Россия гарантировала, что ее энергия не будет уступать по качеству ни одной другой. И мы выполняем обязательства: к 2030 году Россия должна добиться 70%-ного уровня выбросов парниковых газов по сравнению с 1990 годом. Сейчас конец 2021 года, а мы уже приблизились к отметке 50%.

Поэтому если раньше считалось, что внедрение новых технологий, включая декарбонизацию, — это дорогая и неэффективная мера, сейчас только так Россия сможет сохранить свое лидерство в энергетике.

— Каким энергопереход будет для нашей страны? Возможно ли сделать этот процесс менее болезненным для отрасли?

— Разрушительная сила антропогенного влияния доказана: ежегодно в атмосфере скапливается 4 млрд тонн углерода. По-старому производить энергию нельзя — энергетический сектор производит ¾ всех выбросов CO₂. А значит, экологический вопрос уже сейчас становится одним из ключевых направлений развития компаний, как внедрение в производство наукоемких технологий или новых IT-решений.

---

В угоду современным вызовам российской отрасли требуется глобальный энергопереход: внедрение новых технологий, подходов к добыче сырья, подготовке кадров, управления и распределения ресурсом. Это будет революция, которая от всех компаний потребует огромные траты взамен на минимальную прибыль.

---

В угоду современным вызовам российской отрасли требуется глобальный энергопереход: внедрение новых технологий, подходов к добыче сырья, подготовке кадров, управления и распределения ресурсом. Это будет революция, которая от всех компаний потребует огромных трат взамен на минимальную прибыль. Результатом таких изменений станет создание принципиально новой отрасли, в которой ВИЭ наряду с атомной энергетикой, теплоэнергетикой без выбросов CO₂ и энергосбережением — в нашей стране оно обладает 40%-ным потенциалом — будет одним из направлений развития отрасли.

Чтобы переход был безболезненным, он должен быть выгодным для отрасли. Глупо полностью отказываться от собственных энергоресурсов, ломать инфраструктуру, построенную на органическом топливе, и бездумно строить сектор на новых моделях и технологиях. Например, для органического топлива нужно развивать энергоэффективные технологии. Там хорошие цифры. Если перейти к парогазовым установкам, КПД увеличится в 1,5 раза, на столько же мы уменьшаем выбросы CO₂. При производстве угля мы должны использовать супер-сверхкритическое оборудование, как это делают в Китае. И снова в 1,5 раза больше КПД и меньше выбросов диоксида углерода.

Сложность в том, что большая часть существующих сейчас сценариев нам не подходит. Например, в дорожной карте от Международного энергетического агентства — ее поддерживают страны Большой семерки — прописано, как к 2050 году выбросы CO₂ сократятся до нулевого уровня. Для этого в этом году следует перестать финансировать проекты по углю и газу и развивать альтернативные источники получения энергии. Только так к 2050 году 90% мирового энергопотребления будет приходиться на ВИЭ. Сценарий для РФ невероятный, особенно есть учесть, что в Сибири солнце появляется редко и почти нет ветра.

— То есть Россия должна создать собственную модель энергоперехода, учитывающую и площади, и климатические особенности, и запасы ископаемого сырья?

— Разумеется. Одним из направлений такой модели может стать внедрение в производство технологий секвестирования CO₂. Так мы снизим углеродную интенсивность и сделаем процесс декарбонизации менее болезненным. В любом случае, полностью отказываться от ископаемого топлива не нужно. Он должен трансформироваться в новый, экологически привлекательный сектор. И именно Россия должна это сделать — мы обладаем самыми большими запасами природных ресурсов. И то, будет ли нефть, газ или уголь востребованы через несколько десятилетий, зависит от нас.

— Вы состоите в Совете по приоритетному направлению научно-технологического развития — по энергетике. Какие перспективные проекты вы можете выделить?

— Совет поддерживает реализацию комплексных технических программ. У нас много проектов, созданных на отечественном оборудовании. Есть разработки, в которых даже заложен цикл Аллама (технология преобразования газообразного топлива в электроэнергию с 100%-ным улавливанием образующегося диоксида углерода и высоким КПД — до 59%. — Прим. авт.), но пока ни один проект в 2021 году не профинансирован.

Заделы есть. Например, Всероссийский теплотехнический институт совместно с российскими заводами разработал несколько проектов по изготовлению котлов с суперсверхкритическими параметрами пара. Для ТЭС, использующих органическое топливо, — это полезная и с учетом сегодняшних реалий жизненно необходимая технология.

Поэтому когда будут результаты, тогда и можно судить о перспективности технологий, о том, какими темпами экологизация меняет отрасль и что ждет энергосектор в ближайшем будущем.