В бессрочном режиме ожидания санкций эксперты сходятся во мнении, что плохо будет каждой стороне этой «игры».

Если сейчас серьезно ущемлены интересы иностранных партнеров России, то далее и мы рискуем оказаться в относительной экономической изоляции, если не будут приняты срочные меры. Но нет худа без добра – ограничения для одних открывают двери другим.

Об этом рассуждали участники панельной сессии «Возможности для международного сотрудничества бизнеса на фоне политики обмена санкциями», прошедшей в рамках Международного инвестиционного форума «Сочи-2014».

– Будут решения, которые поспособствуют международной кооперации, а может быть, стоит воспользоваться этой ситуацией для мобилизации внутреннего ресурса и для усиления позиций бизнеса, – сказал сопредседатель Общероссийской организации «Деловая Россия» Алексей Репик. – Есть один постулат, который разделяют многие: любые ограничения для бизнеса – это плохо. Любые санкции – это попытка решить политические вопросы за счет бизнеса. Готов ли к этому бизнес? Серьезна ли текущая ситуация для компании, которая давно работает в России?

– Мы не американская компания, мы на 99 процентов укомплектованы российской собственностью, – ответил председатель управляющего комитета по СНГ и управляющий партнер по СНГ компании Ernst & Young Джо Ватт. – И сейчас мы стараемся помочь российскому бизнесу сохранить стоимость своих активов, а также иностранные и внутренние инвестиции в условиях перехода от Запада к Востоку. Многие говорят, что сейчас ведется много разговоров, но без диалога ничего не будет происходить. Не думаю, что мы должны ориентироваться только на государственные учреждения, мы должны привлекать лучшие умы этой страны и готовиться пережить трудные времена. Недавно наш генеральный директор находился в Давосе с группой российских, американских и украинских бизнесменов, которые составили некий план выживания из десяти пунктов, и этот план может послужить хорошим началом нашего взаимодействия. Если мы говорим про оборот между Россией и Америкой, то бизнес после введения санкций рискует недополучить миллиарды долларов. Хотя, безусловно, все это касается высокотехнологичных отраслей. Однако не стоит забывать, что и российский бизнес других отраслей важен для американских и европейских компаний.

– Есть очевидный ответ: Россия – шестая по величине экономика, это крупнейший в мире производитель углеводородов, – сказал президент и генеральный директор Американо-Российского делового совета Дэниел Рассел. – Американский бизнес, который пришел в Россию, хочет оставаться на этом рынке. Он уже переплелся с российской экономикой и инвестициями. Вопрос в том, что может сделать российское правительство в качестве гарантий? Я бы сказал так: нужно продолжать улучшать бизнес-климат и оставаться открытыми к инвестициям.

– Речь идет о миллиардах долларов, – поддержал коллегу президент Американской торговой палаты Алексис Родзянко. – Например, компания Ford, которая в России производит машины, импортирует комплектующие из США, и очевидно, что она испытает сложности. Последнее, чего хочется бизнесу, – это оказаться участником «перестрелки». Мы хотим, чтобы среда помогала нам реализовывать предпринимательскую инициативу.



Обойдутся?

Многие компании десятилетиями оттачивали свои стратегии. И Россия играла определенную роль в формировании мирового продукта. Смогут ли компании обойтись без России в высокотехнологичных сферах, атомной энергетике и других отраслях? Иными словами, существует ли план Б?

– Есть отрасли, на которые не наложены санкции, – сказал председатель Ассоциации европейского бизнеса в России Филипп Пегорье. – Это говорит о том, что интерес остался.

– Сейчас самое главное – найти оптимальный баланс между импортозамещением и кооперацией, поскольку электронно-компонентная база – это маленький сегмент промышленности, – сказал первый вице-президент Союза машиностроителей России Владимир Гутенев. – Но этот сегмент настолько велик, что ни одна страна мира не может освоить его полностью. С другой стороны, мы должны понимать, что в тех чувствительных областях, где для нас важно выйти на конечную продукцию, необходимо приложить усилия и сделать ставку на импортозамещение. На мой взгляд, сотрудничество с компанией Boing в поставках или по инжиниринговому центру не вполне отвечает нашим интересам, потому что компетенции узки и, имея на аутсорсинге квалифицированный персонал, это, по сути, служит «выкачиванием» интеллектуальных ресурсов.

Однако стоит рассмотреть еще один аспект: есть санкции, а есть выбор бизнеса, потому что бизнес по определению стремится быть свободным. Мы сталкиваемся с тем, что Россия не ввела никаких ответных мер в области закупки станков, оборудования – мы заинтересованы в этом сотрудничестве, но видим, как сокращаются объемы этих заказов. Это не санкции, а выбор бизнеса или защита инвестиций. Как только происходит техническое перевооружение предприятий, риск недопоставки одной-двух единиц становится критическим.

– И имеющийся дисбаланс, – продолжил господин Гутенев, – несмотря на то что нам комфортно работать с европейцами, стал небезосновательным трендом: заводы в Бурятии не получают станки, немецкие станкостроители не получают заявки на оборудование и т. д. Мы были свидетелями того, когда, выступая на Сочи-2014, три представителя Юго-Восточной Азии сказали «да, работаем», а представители Европы ответили «мы будем выбирать пути». Путь очень простой – призвать руководство своих стран к демократическим процедурам. Демократия – это когда избиратель и бизнес диктуют власти свои интересы. А интересы европейского бизнеса и европейских избирателей заключаются в тесном взаимодействии с Россией. И нам интересна кооперация.

– Когда мы оцениваем состояние инвестиционного климата в регионах, то всегда обращаем внимание на эффективность в привлечении частного капитала, – отметил Алексей Репик (на фото). – Так называемое калужское экономическое чудо возникло на платформе якорных вложений в экономику региона крупными иностранными инвесторами в автопром, фармацевтический сектор и другие отрасли. Это сделали те инвесторы, которые поверили в Россию и в отдельно взятый регион. Не повесят ли они амбарный замок на свои заводы и не уедут ли обратно?

– Анализируя происходящее, я пришел к определенному выводу, – ответил губернатор Калужской области Анатолий Артамонов. – Те страны, в которых недавно были тоталитарные режимы, очень бережно относятся к своим демократическим завоеваниям. Они стараются следовать именно демократическим принципам и правилам, как, например, Германия, которая семьдесят лет назад была тоталитарным государством, и теперь ее население бережно относится к имеющимся завоеваниям. И мы знаем, что немецкий бизнес настроен далеко не так, как диктуется политическим руководством, зачастую он принимает собственные решения. Я могу привести и другие примеры – страны, которые столетиями в условиях демократии ощущали давление на бизнес в самых изощренных формах. И представители бизнеса вынуждены уклоняться от встреч, каких‑то переговоров, поездок. Я думаю, сегодня Россия – страна золотой демократии: никто из бизнесменов не думает, можно ли провести бизнес-переговоры с коллегами или представителями власти в другой стране. Я бываю в разных странах, мы продолжаем контакты и переговоры, и никто не спрашивает, «почему я еду туда, где у нас есть какие‑то недружеские отношения». Как губернатор я вижу задачу так: мы должны создавать не просто благоприятные условия для бизнеса в нашей стране и в регионах – они должны предвосхищать те пожелания, которые есть у представителей бизнеса, то есть обязаны стать заведомо более комфортными, чем те, которые бизнес ожидает видеть у нас. Тогда будет нелогично сворачивать выгодный бизнес или принимать подобные контрмеры. Впоследствии в разных странах активизируется процесс возмущения абсурдностью политики. Бизнесмену нельзя мешать работать, он взял свой бизнес в наследство от предков и должен передать потомкам.



Внутренний климат

Автономная некоммерческая организация «Агентство стратегических инициатив по продвижению новых проектов» была создана для того, чтобы бизнесу в России стало лучше. Когда внешняя среда играет против нас, самый логичный ответ на это – как можно скорее создать качественный внутренний инвестиционный климат и среду и продолжить мотивировать внешний бизнес идти в Россию.

– Мне тридцать четыре года, и советскую пропаганду я застал в том виде, когда она уже была смешной; объем пропаганды, который шел от очень демократических стран, стал, по сути, первым опытом, которому может противостоять только одно – правда, реальные конкретные дела, измеримые счетные вещи, – сказал генеральный директор «Агентства стратегических инициатив» Андрей Никитин. – И я могу с уверенностью сказать, что то, о чем говорил президент РФ Владимир Путин в Санкт-Петербурге, все наши программы по улучшению инвестклимата, которые были рассчитаны до 2018 года, мы реализуем в этом году, и Государственная дума нас здесь поддерживает. Мы и дальше будем заниматься тем, чтобы любой регион был таким же, как и Калужский. В последнее время звучит много слов о макроэкономике, но я не понимаю макроэкономику, я понимаю конкретные счетные вещи. Давайте улучшать процедуры, убирать барьеры и говорить об этом тем нашим партнерам, которые готовы работать с нами, давайте не будем забывать, что мир большой, он не заканчивается Европой и Америкой, и есть очень много стран, которые нас ждут и в которых мы можем найти не менее хороших партнеров и связи. Если я приду к инвесторам как представитель окологосударственной политической структуры и скажу, что изменилось и каким образом, то мне не поверят, но если вы скажете как бизнесмен, что что‑то меняется, то вам предприниматели поверят. Поэтому контрпропаганда – это ваша задача.

– Внешэкономбанк напрямую столкнулся с ограничениями в своей работе. Эти ограничения скажутся на огромном количестве предприятий, которые кредитуются или ожидают кредитования. Насколько серьезно сказывается на банке и его бизнесе эта ситуация? – задал вопрос Алексей Репик.

– Я действительно представляю финансовый институт развития, который в определенной степени пострадал от секторальных санкций, связанных с привлечением инвестиций, то есть, по сути, это ограничения на продвижение капитала, – ответил заместитель председателя, член правления государственной корпорации «Банк развития и внешнеэкономической деятельности (Внешэкономбанк)» Александр Иванов. – Капитал имеет наиболее текучую форму и не любит, когда его ограничивают. Мы как банк развития и крупный эмитент привлекали большую часть средств на рынках Западной Европы, США, более того, эти средства достаточно долгосрочны, и все они направлялись, инвестировались в проекты в России. Это и поддержка малого и среднего бизнеса, модернизация крупных предприятий и развитие территорий и т. д. Конечно, ограничения ударили по нашему бизнесу, мы понимаем, что в нынешней ситуации будет необходимо повышать эффективность. Мы не сможем финансировать такой большой объем проектов. С одной стороны, это плохо, с другой – мы понимаем, что в то же время эти ограничения дают нам возможность оптимизировать себя, инвестпрограммы крупных государственных компаний, потому что в условиях ограниченных ресурсов все‑таки любой бизнес, будь то частный или государственный, вынужден работать более эффективно.

Если говорить о том, есть ли у нас план «Б», конечно, он есть. Есть еще план «В», ведь не все страны распространяют санкции на привлечение капитала: мы давно активно работаем с нашими партнерами, прежде всего в странах Азии, с Китайской Народной Республикой и другими государствами, там есть определенные возможности для заимствований. Например, такая территория, как Гонконг, будучи частью Китая, предоставляет, на мой взгляд, очень хорошие возможности по привлечению инвестиций, и последняя история с листингом ряда российских компаний на гонконгских биржах это подтверждает. Гонконгский доллар является достаточно стабильной валютой, им очень удобно рассчитываться. Мы со своей стороны открыли дочернюю компанию в Гонконге, так совпало, что это произошло весной, и абсолютно не из‑за санкций. Мы просто стратегически хотим присутствовать на этом бурно растущем рынке и считаем, что будущее – именно в сфере финансов – как раз принадлежит Азии, потому что это территория с огромным населением, которое начинает не только тратить, но и накапливать средства и, соответственно, инвестировать. Здесь есть потенциал для российской продукции. Со временем этот рынок позволит привлекать огромный объем инвестиций в экономику нашей страны. На наш взгляд, санкции, помимо угрозы в виде потери доверия, в то же время дают нам возможность некой внутренней концентрации и повышения своей эффективности.



Эффект санкций

Наряду с традиционными партнерами в российской экономике – США и Евросоюзом – появляется все больше внимания к новым, которые находятся в фазе роста и заинтересованы занять освобождающиеся ниши.

– Мы представляем крупнейшую ассоциацию бизнесменов – это около 214 ассоциаций и 550 тысяч компаний, – сказал президент Турецкой конфедерации предпринимателей и промышленников (TUSKON) Рызанур Мерал. – Ситуация с санкциями у нас была, и это позволило эффективно развиваться турецкой промышленности, только укрепило ее. Я надеюсь, что санкции произведут аналогичный эффект и в России. С самого начала я видел, что Россия сосредоточила внимание на крупных инвестициях, но это требует длительного времени. Крупные и средние предприятия уже начинают инвестировать и производить продукцию, и этот эффект можно использовать очень просто. Мы можем быть не альтернативой, а дополнительными возможностями для бизнеса. Думаю, ситуация с санкциями позволит России и Турции лучше узнать друг друга. России необходимо использовать внутренние резервы и источники, и в этом отношении турецкие компании могут оказаться очень ценными альтернативными партнерами.

– Я представляю Сингапур и знаю, как работает бизнес там, но, к сожалению, не очень хорошо знаком с тем, как работает бизнес в России, – продолжил директор Комитета по развитию международной торговли при правительстве Республики Сингапур Хо Чи Хин. – Сингапур не только активно ведет внешнюю торговлю, но и развивает связи за рубежом. Наша задача – развивать связи с Россией. У России есть уникальные отрасли – космические сектор и промышленность, высокоточные продукты, в которых мы заинтересованы, и для нас важно сотрудничать с этими секторами. Сингапурские компании активно работают в России, и, как только начался финансовый кризис, их деятельность не только не сократилась, объемы, наоборот, выросли, и я надеюсь, этот тренд будет развиваться.

Экономику невозможно отделить от политики. Однако нельзя отдавать кому‑то роль диктатора – это нарушит баланс, ведь мировая экономика связывает все страны некой сетью взаимных обязательств и договоренностей, которые строились десятилетиями, а то и веками. То, что пытаются разрушить политической волей, многие эксперты уже называют намерением, связанным с всплеском эмоций, которые, есть надежда, будут погашены разумом.