Гость газеты Ремир Эркинович Мукумов – глава недавно созданной Российской ассоциации энергосервисных компаний (РАЭСКО).

Сегодня он один из известных в стране специалистов в области энергоаудита и энергосервиса. В его багаже – и ответственность за ЖКХ в небольшом городке, и посты в федеральных ведомствах, и управление бизнесом – энергосервисной компанией.



«...вчера паспорта для школ, а сегодня энергосервис – не получится»

– Еще одна ассоциация. Зачем?

– У профессионалов рынка назрела потребность в объединении: за четыре с лишним года, истекшие после принятия базового закона 261‑ФЗ «Об энергосбережении и о повышении энергетической эффективности…», стало очевидно несколько вещей. Во-первых, не хватает федеральных средств на модернизацию бюджетной и жилищной сфер, ЖКХ и, тем более, промышленности. Нужны рыночные механизмы привлечения инвестиций.

Во-вторых, здесь как нигде может быть эффективен энергосервисный бизнес, но он развивается совершенно недостаточными темпами.

В-третьих, пенять на государство непродуктивно, нужны совместные усилия бизнеса и государства. Сегодня РАЭСКО поддерживают профильные ведомства – Мин­энерго и Минэкономразвития России.

Основная цель РАЭСКО – консолидировать усилия бизнеса и государства для массовой реализации энергосервисных проектов.

– Чем конкретно РАЭСКО собирается помочь рынку?

– Уже помогает. Энергоаудиторское сообщество очень обеспокоено потерей рынков, клиентов, работы. Моя позиция – пирог бюджетных денег для энергоаудита закончился, надо искать новые возможности. Энергосервисная деятельность намного сложнее, чем энергоаудиторская: надо управлять проектом, строить финансовые модели, рассчитывать технико-экономические показатели и верифицировать экономию.

В частности, я продолжаю говорить о необходимости инвестиционного энергоаудита, в отличие от привычного формального. Результат такого проекта – пакет документов с полным техническим решением, рассчитанной финансовой моделью, планом измерений и верификаций. Его поймет любой банк, любой инвестор. Не случайно и сами собственники зачастую ограничиваются этим этапом: увидев четкую перспективу по экономии и возврату инвестиций, они понимают, что риски невелики, и готовы реализовывать проект за собственные средства.

Энергоаудиторам просто перепрыгнуть – вчера заполняли паспорта для школ, а сегодня пошли в энергосервис – не получится. Но всему можно научиться. РАЭСКО поможет. Рынок сегодня требует роста компетенций участников. Большая часть работы – организация обучения, разработка и внедрение профессиональных стандартов, упорядочение системы повышения и подтверждения квалификации исполнителей.

Следующая проблема – недостаток методик. Мы принимали активное участие в доработке в Мин­экономразвития России плана мероприятий по совершенствованию государственного регулирования в области оказания энергосервисных услуг. Он содержит целый ряд важных для рынка моментов, например разработку методических рекомендаций для государственных и муниципальных заказчиков – бюджетных учреждений по вопросу подготовки энергосервисных договоров и контрактов. В этих рекомендациях прописано все, начиная от конкурсной документации до завершения контракта и передачи оборудования непосредственно заказчику.

Планируется также, что РАЭСКО будет осуществлять экспертизу документации и финансовых моделей контрактов. Потому что грамотно составить финансовую модель, выгодную обеим сторонам проекта, – это отдельная компетенция, которую еще предстоит развить в массовом применении.

И наконец, чтобы энергосервис заработал, нужно понимание со стороны заказчиков, то есть мы занимаемся пропагандой и информацией о возможностях этого механизма, привлечением внимания к нему со стороны потенциальных клиентов, банков, инжиниринговых компаний, иных участников рынка.

– В одном из интервью вы рассказывали, что специалисты Института энергетики (Москва) адаптировали к российским законам один из главных международных документов – Протокол об измерениях и верификации эффекта от энергосбережения. В чем суть этого документа, ведь слово верификация имеет массу толкований, в том числе – методика распознавания лжи?

– Так и есть, суть в том, чтобы честно и справедливо рассчитать экономию энергоресурсов, – на этом построен весь энергосервисный бизнес. Либо удалось достичь контрактного уровня, либо нет. Измерить экономию нельзя, это расчетная величина, которая получается разностью базового энергопотребления (до начала проекта) к фактическому после реализации мероприятий. И весь вопрос – что взять за базовый уровень? Потому что те цифры потребления, которые взяты с приборов в базовом году, надо корректировать на изменившиеся условия отчетного периода – температуру воздуха, количество резидентов здания, новый вид сырья и так далее, в зависимости от проекта. Надо найти эти переменные и вывести правильную математическую зависимость энергопотребления от них. Так будет рассчитана скорректированная базовая линия. Есть несколько методов, в зависимости от границ объекта и условий проекта. Вся эта наука подробно расписана в международных стандартах, в частности в международном протоколе IPMVP (International Performance Measurement And Verification Protocol). Действительно, пару лет назад мы совместно с Российским энергетическим агентством перевели текст протокола на русский язык, и впоследствии он был официально принят как русскоязычная версия. Сейчас он доступен на сайте организации www.evo-world.org.

Однако сейчас могу сказать, что и этого мало, чтобы широко распространить методы измерения и верификации на практике. Поэтому мы организуем обучение, будем выдавать сертификаты, возможно, речь должна идти и о дополнительных методических материалах, регламентах и стандартах, упрощающих применение этих методов.



«Шаблоны решений должны быть федерального уровня»

– Какие значимые перемены произошли на рынке энергоаудита и энергосервиса за последнее время?

– Большой проблемой были конкурсные процедуры, допускавшие на рынке демпинг и недобросовестную конкуренцию. С принятием Федерального закона о государственной контрактной системе № 44‑ФЗ в значительной мере эти проблемы закрыты – двухэтапный конкурс отсеивает случайных и малопрофессиональных участников: несколько победителей первого этапа допускаются к доработке ТЗ и ко второму этапу конкурса. Требование заморозить серьезную сумму на депозите при радикальном падении цены отсекает демпингующих.

Разрешено применять расчетно-измерительный метод для определения достигнутой экономии в энергосервисных проектах. Раньше была предусмотрена только возможность определения экономии по показаниям приборов учета, и в целом ряде случаев контракты буксовали. Сама методика расчетно-измерительного метода еще не утверждена, но уже разработан проект, опять же, РАЭСКО принимала в нем участие.

В декабре были внесены поправки в 261‑ФЗ, и уже готовы новые. Общая тенденция – уход от обязательных энергоаудитов и переход на так называемые энергодекларации. Здесь же – ужесточение требований к саморегулируемым организациям в области энергетических обследований.

Так что, с одной стороны, происходят перемены в лучшую сторону: созданы законодательные основы для развития энергосервиса, и отдельные компании действуют и реализуют отдельные проекты. С другой стороны – этого оказывается недостаточно, чтобы сдвинуть процесс и раскрутить инерцию, сделать энергосервис массовым.

– Можно ли говорить, что энергосервис – механизм инвестиций в первую очередь для бюджетной сферы и ЖКХ? В США контракты в этой области занимают основную долю и приносят экономию бюджетных средств.

– Я бы даже не употреблял термин «инвестировать»: в бюджетных учреждениях средства осваивают по смете, а не инвестируют, нет четких механизмов ни для оценки будущих эффектов, ни для их капитализации и использования полученных средств. Вложить чуть больше, но экономить при эксплуатации – задачка пока непосильная для бюджетных инвесторов. Поэтому надо создавать механизмы мотивации, вооружать понятными методиками, разрабатывать регламенты и стандарты.

Для бюджетной сферы должен быть ясный алгоритм от выбора направления модернизации, проведения конкурса, привлечения подрядчика – до выявления потенциала энергосбережения, предложения мероприятия и его внедрения. А затем – эксплуатации объекта, активации полученной экономии, оплаты в пользу ЭСКО, получения оборудования в собственность, закрытия проекта и дальнейшей эксплуатации объекта и получения экономии.

Но дело здесь не только в неготовности заказчиков и недостаточных компетенциях ЭСКО. Для бюджетных проектов обычно нужны внешние инвестиции, на сегодня российские энергосервисные компании в большинстве случаев не имеют собственных средств. Нужно привлекать кредитные учреждения. А значит – и им нужны методики оценки, механизмы снижения рисков. Сейчас банкиры снижают риски поднятием цены денег, при такой процентной ставке проекты не окупаются, круг замкнулся. Здесь тоже можно принимать меры на уровне муниципалитетов или регионов, но шаблоны решений должны быть федерального уровня.

– А как быть с промышленностью? Там тоже не всегда есть нужная мотивация.

– В промышленности мотивация к энергосбережению есть. И модернизационные проекты там активно идут, и средства вкладываются большие. Там, где предприятия конкурируют себестоимостью продукции, они вынуждены снижать в ней долю энергии. Они платят только за хорошие энергоаудиты, составляют и реализуют программы энергоэффективности, автоматизируют мониторинг и управление расходом ТЭР, ставят современное оборудование. Они освоили бенчмаркинг и до копейки, до килоджоуля могут сравнить энергоемкость продукции своей и конкурентов. Они внедряют энергоменеджмент, а это большая системная работа.

Им тоже нужен энергосервис, но несколько другой, чем в бюджетной сфере. Для них также важно разделить риски, иногда – привлечь дополнительное финансирование, но главное – комплексные компетенции по проекту. К сожалению, в энергосервисе для промышленности возникает ряд сложностей – портятся показатели международной финансовой отчетности, слишком сложными оказываются модели. Государство приняло целый ряд льгот для предприятий, внедряющих новое энергоэффективное оборудование, однако на практике воспользоваться ими сложно, а ведь это может стать дополнительным стимулом к энергоэффективным проектам и улучшить показатели их окупаемости. Причем энергосервис хорош для промышленности (и для экономики в целом) не только возможностями снижения энергоемкости продукции. Его развитие создает спрос на оте­чественные приборы, технологии, разработки. То есть дает новые заказы промышленности.

– Есть ли примеры новых заказов для промышленности, связанные с реализацией энергосервисных проектов?

– Пока примеров появления новых отечественных производств по заказу энергосервисных компаний много не назову. Но движение в этом направлении есть. Так, в Словакии в одном из наиболее перспективных сегментов рынка – модернизации освещения (а в Евросоюзе сегодня это самый быстрорастущий сектор в бизнесе ЭСКО) появилась новая технология. Российские компании выступили инвесторами, адаптировали ее, развили и в настоящее время налаживают совместно с компанией SEAK Energetics производство здесь.

Если коротко, то эта технология позволяет заказчику экономить электроэнергию на существующих светильниках, а стоимость перенастройки при изменении, например, технологического процесса или потребности минимальна.

Как это действует? В любой действующий у заказчика светильник вставляется ЭПРА (электронный пускорегулирующий аппарат) с чипом, который программируется на снижение мощности ночью, или когда нет присутствия человека, или когда есть естественное освещение.

В целом, как показывает опыт реализованных объектов, удается достичь экономии расхода электроэнергии на освещение от 20 до 60 процентов, снижения уровня выбросов СО₂, улучшения качества освещенности, продления срока службы источников. Технология широко применима – в уличном освещении городов, в цехах и помещениях промышленного назначения, в торговых центрах, складах и так далее. Такие технологии нужны рынку и станут его драйверами в ближайшее время.

– Могут ли массово развиваться такие технологии, как и сам энергосервис, если наши тарифы основаны на многократном перекрестном субсидировании?

– Такая проблема есть, и она сказывается на нежелании инвесторов идти в энергоэффективные проекты. В этом направлении сейчас делаются попытки установки долгосрочных тарифов. Тарифная политика может быть и стимулирующей. Например, известен мировой опыт, механизм rebate, когда сами компании – поставщики энергии заинтересованы в энергосбережении у конечного потребителя. Вы покупаете новый энергоэффективный холодильник, а ваш поставщик электроэнергии выплачивает вам за это небольшой, но приятный бонус. И мы до этого дорастем, наши рынки, как государственная политика управления энергоэффективностью, еще молоды.