Недавно генеральный директор ЗАО «Атомстройэкспорт» Виктор Козлов сообщил, что российские специалисты приступили к завершающей стадии строительства первой иранской атомной электростанции в Бушере. Иначе говоря, начались работы по монтажу реакторной установки.

По словам Козлова, загрузка ядерного топлива в реактор произойдет в декабре 2003 года, а введена в строй АЭС будет в июне 2004-го. Все мировые информационные агентства цитировали эти высказывания российского атомщика, вспоминая основные этапы истории иранского ядерного проекта.

Строительство АЭС в Бушере было начато в 1975 году немецкой компанией Kraftwerk Union A.G. Атомная электростанция должна была состоять из двух блоков мощностью по 1.300 МВт каждый. Однако после исламской революции 1979 года немцы покинули Бушер. В том же году АЭС подверглась бомбардировке, в результате которой были сильно повреждены и строительные конструкции зданий, и уже завезенное технологическое оборудование. В 1991-1992 годах иранцы провели серию работ по восстановлению разрушенного и демонтажу поврежденного оборудования. В 1995-м Тегеран принял решение о продолжении строительства АЭС и подписал соответствующий контракт с Москвой.

Предполагалось, что Россия поставит и смонтирует основное оборудование станции (реактор, турбину и т.д.), а все остальные работы иранцы проведут сами.

Однако быстро выяснилось, что самостоятельно достроить АЭС иранские специалисты не смогут. В итоге в 1998 году Тегеран и Москва внесли изменения в контракт. «Атомстрой-экспорт» взял на себя обязательства по строительству станции «под ключ» и ее вводу в эксплуатацию.

С самого своего начала российско-иранское ядерное сотрудничество вызывало острое беспокойство у Соединенных Штатов. По мнению американцев, Россия, возводя АЭС в Бушере, создает «обогащенный Иран». То есть Тегеран непременно воспользуется полученной от Москвы производственной технологией, чтобы создать ядерный наступательный потенциал.

Официальная же позиция России состоит в том, что категорически отрицается какая-либо связь АЭС в Бушере с военными программами Ирана.

Во-первых, потому что в таких ядерных реакторах, как российский ВВЭР-1000, степень обогащения урана не превышает 4,5 процента, а для атомной бомбы необходимо 90. Получаемые же в мизерных количествах изотопы плутония очень низкого качества, для их обогащения необходимо построить огромные радиохимические предприятия.

Во-вторых, АЭС будет работать под контролем Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ) и других международных организаций. Строительство в Бушере уже сейчас регулярно инспектируют представители МАГАТЭ, и пока никаких признаков военных разработок там не нашли.

В-третьих, применяемое здесь топливо будет невозможно использовать для создания ядерных боеголовок, поскольку оно подлежит вывозу из страны и утилизации в России.

Как раз в минувший понедельник пресс-служба Минатома РФ распространила сообщение о передаче в правительство проекта дополнения к межгосударственному соглашению с Ираном о строительстве АЭС в Бушере, где детально прописывается положение о возвращении облученного ядерного топлива в Россию. Это дополнение будет внесено в текст соглашения до конца нынешнего года.

Следует признать, что в последнее время аргументы российской стороны несколько умерили пыл вашингтонских критиков бушерского проекта. Судя по публикациям во влиятельных американских газетах и высказываниям ряда отставных политиков, Вашингтон почти смирился с тем, что АЭС в Бушере русские достроят, но будет решительно противиться любому дальнейшему расширению российско-иранского ядерного сотрудничества.

Когда в конце июля о подобных планах Москвы и Тегерана стало известно в Белом Доме, в российскую столицу немедленно прибыла высокопоставленная американская делегация.

Итогом напряженных переговоров стал временный компромисс: Москва объявила эти планы лишь декларацией о намерениях, реализация которых будет зависеть от множества факторов, в том числе и политических. Но когда первый блок АЭС в Бушере будет построен, российскому руководству все-таки придется сделать выбор. Либо мы строим еще три атомных блока в Бушере и вторую атомную электростанцию с двумя блоками в Ахвазе, либо, соглашаясь с американскими требованиями, отказываемся от этих заманчивых (общей стоимостью 4 миллиарда долларов) проектов. И это станет, может быть, самым серьезным испытанием для нашей внешней политики после 11 сентября 2001 года.