Для начала давайте представим себе следующую ситуацию: вы приехали в деревню и пошли в магазин, а в магазин вас не пустили по причине того, что хозяин магазина принял решение: каждый новичок, который хочет отовариваться в его магазине, должен внести вступительный взнос хозяину на строительство нового магазина.

Я не знаю, как вы, но я со своим скромным двадцатипятилетним предпринимательским опытом закипаю от возмущения. С какой стати я должен платить, да и вообще, есть ли власть в этой деревне?

Но, оказывается, и платить должен, и власть есть. Причем она не только в курсе, но этот порядок сама и узаконила, а вам объясняет это тем, что хозяину действительно нужно строить второй магазин, так как в старом уже тесно и некрасиво.

Ситуация становится совсем интересной потому, что в деревне других магазинов нет и не будет, равно как и других хозяев. Понятно, почему при этих условиях хозяин не хочет строить второй магазин за свой счет или за счет заемных средств: зачем, если сама власть дала добро на поборы с покупателей?

Вы скажете, что в реальной жизни такого не может быть? Я не знаю, как в реальной (нормальной) жизни, а вот в энергетике России такие платежи узаконены, и называются они платой за присоединение. Когда я говорю, что это изобретение Чубайса незаконно, на меня обрушивается шквал обвинений в том, что я не понимаю, в каком тяжелом положении находится энергетическое хозяйство страны, как оно нуждается в средствах на модернизацию и обновление. Действительно, в энергетике я всего‑то лет сорок, а вот понять не могу, почему я, помимо платы за товар (электроэнергию), должен напрямую финансировать увеличение активов частной компании? Я ведь не прихожу к своему работодателю и не говорю ему, что, помимо заработной платы, ему требуется заплатить мне деньги на замену моего старого дивана, который пришел в негодность.

Я бы понял эту ситуацию в том случае, если бы мне предложили купить акции (или опцион на акции), соответствующие росту капитализации энергетической компании, хотя и в этом случае считал бы эту процедуру совершенно ненормальной с точки зрения рыночных принципов в экономике.

Признаться, я давно пытался привлечь внимание к этому вопиющему беззаконию, но тщетно. У меня была надежда на то, что все же здравый смысл восторжествует при переходе электроэнергетики на новый метод тарифообразования под названием «RAB», который в настоящее время повсеместно внедряется в нашей стране. Вот только знакомство с тем, как этот действительно эффективный инструмент ценообразования продукций естественных монополий, работающий во всем мире, начинает применяться у нас, приводит в полный ужас.

Дело в том, что одна из задач, которую и решает ценообразование по методу «RAB», заключается в том, чтобы включить инвестиционную составляющую, связанную с модернизацией и обновлением электросетевого хозяйства, в тариф на электроэнергию. И сегодня в тарифе она уже есть. Следовательно, плата за присоединение должна была исчезнуть. Но она осталась.

Простите, но вещи нужно называть своими именами: это называется мошенничеством. Я предполагаю, что сейчас набегут энергетики и скажут, что я ничего не понимаю. Что плата за присоединение и инвестиционная составляющая в тарифе – это совершенно разные вещи и, следовательно, совершенно разные деньги. Уверяю вас, господа, я все прекрасно понимаю. Вы и так неплохо живете за мой счет, имея цены на электроэнергию, которые уже пора называть элементом экономической диверсии в хозяйстве России.

И в заключение – маленький пример. Предположим, вы решили построить в Москве жилой комплекс на десять тысяч квартир. Замечательно, только разрешение на присоединение этих квартир к электрическим сетям обойдется от полумиллиарда до миллиарда рублей.

Эх, здесь бы написать, что это материал для прокуратуры, пусть разберутся… Да что писать‑то в прокуратуру, смешно.