16+
Регистрация
РУС ENG
Расширенный поиск
http://www.eprussia.ru/epr/189/13677.htm
Газета "Энергетика и промышленность России" | № 01-02 (189-190) январь 2012 года

Земля так беззащитна. Не пора ли остановиться?

Энергетика: особый взгляд Евгения ДУШАНИНА

C человеком-легендой врачом-космонавтом Валерием Поляковым, совершившим
самый длительный полет в истории пилотируемой космонавтики, мы познакомились случайно.

Я отдыхала в Подмосковье, на даче у молодой талантливой художницы Инны Рязановой. Она и познакомила меня со своим именитым соседом. Он мирно занимался очень даже земными делами – дачным участком и, судя по всему, получал от этого удовольствие. Интервью было назначено на восемь утра следующего дня. Ровно в 8.00 и ни минутой позже Валерий Поляков, выказывая глубочайшее уважение к предстоящему интервью, без какого‑либо намека на высокомерие спокойно расположился на дачной лавочке в полной готовности отвечать на вопросы журналиста.

Он с удовольствием поделился своим взглядом на проблемы российской космонавтики, на возможность полета на Марс и просто на жизнь, которая, на самом деле, еще более непостижима, чем нам порой кажется.



Близкий далекий Марс

– В последнее время много говорят о полете на Марс. Вы много лет посвятили космонавтике и наверняка знакомы с секретными материалами, относящимися к этому проекту. Есть ли здесь реальные перспективы?

– Считается, что до Марса лететь восемь месяцев. Полеты такой длительности совершались. Поэтому с этой точки зрения полет на Марс – реальность.

Интерес к Марсу был всегда. И интерес этот пошел от Сергея Королева. Ведь мечтой Королева был именно Марс. Когда американцы опередили нас на Луне (хотя у нас подготовка к полету на Луну тоже шла довольно интенсивно), Королеву был дан приказ – догнать и перегнать американцев. Королев, не оставляя своей главной мечты, занялся Луной, но, к сожалению, в 1966 году он ушел из жизни от неизлечимого заболевания (из‑за запущенности болезни, из‑за нехватки времени на свое здоровье, из‑за преданности своему делу). Однако его идеи остались. Остались и ученики. Дело продолжается. Марсианские проекты и сейчас разрабатываются.

Другое дело, что особенности обеспечения жизнедеятельности длительных полетов требуют самого пристального внимания. Мы относимся к типу «вертикально стоящий человек», а в космосе мы оказываемся как бы в утробе матери, в гидроневесомости. Кстати, один из способов тренировок – это бассейны, в которых могут стоять макеты кораблей, станций, в которых отрабатываются разные операции, позволяющие бороться с воздействием на организм человека невесомости.

Я провел большое количество исследований по совершенствованию системы стабилизации здоровья и работоспособности космонавтов в длительном космическом полете.

– Да, многие считают, что ваш вклад в развитие российской космонавтики трудно переоценить. Вы фанат своего дела?

– Я действительно фанат своего дела. Если говорить о моем рекордном полете в 438 суток, то он мог бы быть и дольше. Просто тогда были технические причины, аварии с ракетами, которые не позволяли дольше находиться в космосе. И пока мы добились того, что ракеты более-менее надежными стали, мы сдвинулись вправо. Только поэтому.

– А как вы оказались в космической медицине? И как получилось, что вас допустили к полету? Ведь в то время было огромное количество желающих полететь?

– Если обратиться к истории, то в 1971 году я ушел в аспирантуру. До этого я занимался космической медициной, но это, скорее всего, было, скажем так, менеджерством. Окольными путями я пробрался все же в космическую медицину.

Я столкнулся с тем, что в Институте медико-биологических проблем проводится уникальный эксперимент: трое наших испытателей – биолог, врач и техник год провели в замкнутом пространстве с системами жизнеобеспечения, которые в будущем должны были использоваться для станций «Салют», «Мир». Я их видел лично через иллюминатор, по телевизионным мониторам и дико завидовал.

Еще в 1960‑х годах один из врачей-космонавтов пригласил меня принять участие в интереснейшей исследовательской области – космической медицине и биологии в Институте медико-биологических проблем. Но тогда меня не взяли – не было прописки, я сам из Тулы. Прошло время, и волей случая, а может, Провидение так распорядилось, я все же оказался там. И я помню, что были материалы, посвященные Марсу под грифом «Совершенно секретно». Я имел допуск к этим документам.

В общем, в аспирантуре я оказался целенаправленно. У меня даже тема была «Особенности обмена веществ человека в длительных космических полетах». И действительно, особенности в невесомости есть.

– Например?

– Например, если в космосе человек будет есть столько, сколько на Земле, то очень скоро он превратится в такую тушу, что и в люк не пролезет. Я проводил исследования по этому поводу. На 30 процентов обмен веществ в невесомости снижен.



Об особенностях жизни в космосе

– А на каком временнóм отрезке начинается замедление? Где эта граница?

– Это начинается довольно быстро. Примерно через десять дней. Однажды итальянский журналист в рамках телемоста с орбитой задал мне вопрос: ваше впечатление о невесомости? Я сказал: это самая мягкая кровать, которую могла создать природа. Но вы же понимаете, что находиться в кровати очень долго вредно.

Постепенно, обрастая теоретическими знаниями, не оставляя своей мечты о полете, видя, как проводятся эксперименты с участием добровольцев, я стал ждать «своего часа». А «свой час» – это дело случая.

Вопрос о моем вхождении в пилотируемую космонавтику решился оригинально. Началось все с того, что я попросил у начальника в третьем главном медицинском управлении разрешения на возможность поучаствовать в эксперименте, как это делали многие молодые люди – врачи, биологи. Начальник сказал: «Знаешь, я смотрю на тебя, ты достаточно крепкий, здоровый парень, чего тебе идти в испытатели? Подавай сразу заявление на кандидата в космонавты. Я подпишу заявление у нашего первого заместителя министра, который курирует это дело, и ты поступишь на обследование». И я поступил. Тянулось это около года. Меня исследовали очень тщательно. Залазили везде. Даже в мозг. И только после длительного обследования мне дали добро на участие в спецтренировках.

Затянулось у меня все это дело до 1988 года. Опыт у меня к тому времени уже был очень большой. Общение было с космонавтами самое тесное. Многие летавшие рассказывали всякие тонкости – те тонкости, которые можно было рассказать только своим. И у меня уже зрели мысли, что включить в программы исследований, если придется полететь. То есть к 1988 году я был вполне «созревшим».

В 1988 году у меня получился очень интересный полет. Тогда летали Муса Манаров и Владимир Титов. И меня послали к ним примерно на середине их годового полета, для того чтобы я обследовал людей и подготовил, если экипаж будет в плохой форме. Сразу скажу – со страхом я к ним шел. Да, со страхом. Я думал: а как они психически изменены? Их полет такой длительный! Ведь даже когда на Земле проводился эксперимент (год в замкнутом пространстве жили люди), там были конфликты – раздражительность, нетерпимость. Человек устает, его мозг устает.

– Но все это свойственно нам и в «наземной», обыденной жизни.

– Да, но там провокационных моментов больше – изоляция, отсутствие привычной информативности, нарушение функций сна и многое другое.

– Это ведь все равно, что в тюрьме сидеть, не так ли?

– Да, но мотивация совершенно другая! Тюрьма в обычном понимании – наказание, а в данном случае – мечта. И работа ради своей мечты.

В общем, я прилетел к ребятам и увидел их в прекрасной форме. Они понимали, что нужно сопротивляться. И они себя держали в очень хорошей физической форме, благодаря специальным занятиям. И многому меня научили.

– Как вас приняли?

– С большим удовольствием. Там тоже имели место элементы психоастенизации. Я помню, как ребята откровенно признавались мне: «Валера, мы уже смотреть друг на друга не можем». Хотя это интеллигентные люди. Они не конфликтовали, но интереса разговаривать друг с другом у них уже не было. Они набросились на меня со словами: «Давай рассказывай, что там на Земле? Давай анекдоты новые!» Благо, я человек общительный.

Я был готов к полету длительностью и в полтора года. К сожалению, в тот момент возможности совершить такой продолжительный полет не было. Но я вернулся из космоса убежденный в том, что летать можно сколько угодно и полет на Марс – реальность.

– Как космонавты в длительном полете обходятся без женского внимания? Применяются ли какие‑то специальные вещества?

– Никаких бромов. Считалось, что якобы в армии бром солдатам дают. Они бы, может, его и приняли, но кто им даст? Слишком дорого будет. Брома не напасешься.

Служба психологической поддержки присылала нам эротические фильмы. Но это так… С этой проблемой вполне справляются, как бы тяжело ни было. Это ведь тоже психологический настрой.



Земля – как воздушный шарик

Неожиданно, примерно в середине нашей беседы, начался дождь. Я предложила Валерию Полякову укрыться от непогоды в доме своей приятельницы и продолжить разговор в уютной, домашней обстановке, за чашкой чая. Но Герой Советского Союза, Герой Российской Федерации скромно отказался. Все оставшееся время мы разговаривали на крыльце загородного дома, спрятавшись от дождя под навесом. Удивительный человек!

– Вас кто‑то ждал на Земле во время ваших полетов?

– А как же! Жена. Я полетел в сорок шесть лет. Тогда у меня уже была внучка, а во время полета у меня появился внук.

– Традиционный вопрос: что вас больше всего поразило в космосе?

– Поразила сама Земля. Она поразила меня своей красотой. И осознанием того, что она маленькая. И что тебе судьба дала возможность видеть Землю со стороны. Это поражает всех, кто летал.

Творец, создавая эту непостижимую красоту, наверняка смотрел на свое творение с любовью.

– Вы религиозный человек?

– Да, но особенно религиозным становишься тогда, когда ты видишь Такое!

Земля очень красива, но язв, нанесенных ей человеком, много. Это же как воздушный шарик. Бездумно откачивается нефть, газ, и шарик начинает сдуваться. Наши технические средства на борту позволяли нам видеть, как при военных действиях в одной из стран горели танки, нефть... А массовые пожары, которые устраивают люди, готовя почву к урожаю следующего года?.. Все это оказывает воздействие на Землю. Я видел, как беззащитна Земля. Не пора ли остановиться?



Судьба космической державы

– Что вы думаете о нынешнем состоянии российской космонавтики?

– Сейчас нет серьезных программ потому, что не выделяются необходимые средства. По финансированию национальной космической программы мы сейчас намного ниже Индии. Поэтому в 2006 году я почувствовал, что это время нужно, видимо, переждать.

– И как вы пережидаете?

– Радуюсь жизни. Есть заботы, семья, внуки.

– Скучаете по космонавтике?

– По той, что была у нас в последние годы, не скучаю. Совершенно нет. С моей точки зрения, полный упадок. То есть ничего нового я не вижу, а то новое, что я предлагаю, – говорят, нет финансирования. Сейчас все перенесено на 2030-е годы. Хотя мы реально к 2014 году могли совершить облет Марса. В 2018 году мы могли бы пойти к Марсу с посадкой.

У нас никому не нужный «Буран» очень многое съел. В Институте медико-биологических проблем ведутся работы, относящиеся к Марсу. Но ждать, похоже, придется очень долго. Те, кто может многое дать, уже уйдут из жизни к тому времени.

Сейчас молодежь летает, но Марсом пока и не пахнет.


Это далеко не все, о чем рассказал мне Валерий Поляков. Его опыт настолько богат, что можно не одну книгу написать. Но слава моему собеседнику, похоже, вовсе не нужна. Он отчаянно, искренне любит главное дело своей жизни и может многое дать российской космонавтике. Воспользуется ли современная космонавтика уникальными знаниями врача-космонавта? Дождется ли своего часа Валерий Поляков на сей раз? Вот в чем вопрос.

По информации Института медико-биологических проблем РАН, 22 марта 1995 года был завершен самый длительный космический полет в истории пилотируемой космонавтики: почти пятнадцать месяцев проработал на околоземной орбите врач-космонавт Валерий Владимирович Поляков, проведя уникальные исследования по космической медицине, физиологии, психологии, другим направлениям науки, в том числе и в рамках международных проектов.

Рекордный полет Валерия Полякова на орбитальном комплексе «Мир» продолжительностью 438 суток доказал, что человек может не только длительное время работать в околоземном пространстве, но и осуществить полет к Марсу.



СПРАВКА

Валерий Владимирович Поляков родился 27 апреля 1942 года в Туле. В 1965 году окончил Первый Московский медицинский институт имени И. М. Сеченова, после чего работал в Управлении космической медицины Министерства здравоохранения СССР, а с 1971 года – в Институте медико-биологических проблем (ИМБП) АН СССР (впоследствии – Государственном научном центре РФ – Институте медико-биологических проблем РАН).

В 1972 году был зачислен космонавтом-исследователем в отряд космонавтов. До 1988 года – командир отряда врачей-космонавтов-исследователей ИМБП. В период с 29 августа 1988 по 27 апреля 1989 года осуществил космический полет продолжительностью 240 суток, в ходе которого была выполнена большая программа медико-биологических исследований по стабилизации здоровья и работоспособности космонавтов в длительном полете.

С 1989 года Валерий Поляков был заместителем директора по науке и одновременно возглавлял работы института по оперативному медицинскому обеспечению космических полетов на станции «Мир».

С 8 января 1994 по 22 марта 1995 года осуществил самый длительный в истории пилотируемой космонавтики (437 суток 17 часов 59 мин) космический полет на станции «Мир», проведя уникальные исследования по космической медицине, физиологии, психологии, санитарно-гигиеническим направлениям.

Валерий Поляков – Герой Советского Союза, Герой Российской Федерации, член Международной ассоциации исследователей космоса, действительный член Международной академии астронавтики, действительный член и вице-президент Российской академии космонавтики им. К. Э. Циолковского.

Отправить на Email

Для добавления комментария, пожалуйста, авторизуйтесь на сайте

Также читайте в номере № 01-02 (189-190) январь 2012 года:

  • Строительство угольных электростанций в Индии
    Строительство угольных электростанций в Индии

    Быстрая индустриализация и рост населения, численность которого – уже более миллиарда, приводит к существенному росту потребления электрической энергии. Есть перспектива серьезного дефицита пиковой мощности, поскольку увеличение электропотребления промышленных и бытовых потребителей опережает возможности генерации. В октябре 2011 года дефицит пиковой мощности составил 13 процентов (по данным Central Electricity Authority). Согласно про...

  • «Росатом» сократит конкурсные закупки
    «Росатом» сократит конкурсные закупки

    Госкорпорация «Росатом» опубликовала выписку из годовой программы закупок (ГПЗ) структурных подразделений, подведомственных предприятий и организаций «Росатома» на 2012 год. ...

  • В России появится мощный ветропарк
    В России появится мощный ветропарк

    Один из первых ветропарков в России появится в Курганской области. Его суммарная установленная мощность составит 50 МВт. ...

  • У сетевиков – спрос на экономичные решения
    У сетевиков – спрос на экономичные решения

    ЧТО: Деловой форум «Инновационный потенциал российского электросетевого распределительного комплекса» в рамках выставки «Электрические сети России-2011». ГДЕ: Москва, Всероссийский выставочный центр. СОСТОЯЛОСЬ: 29 ноября – 2 декабря 2011 года. ...

  • Ледяное чудо во дворе энергосбыта
    Ледяное чудо во дворе энергосбыта

    Энергосбыт АК «Якутскэнерго» стал одним из первых предприятий Якутска, заложивших традицию украшать свою территорию к новогодним праздникам ледяными фигурами. ...