16+
Регистрация
РУС ENG
Расширенный поиск
http://www.eprussia.ru/epr/138/10681.htm
Газета "Энергетика и промышленность России" | № 22 (138) ноябрь 2009 года

Творец великой эпохи

Энергетика: новости Ольга МАРИНИЧЕВА

25 ноября исполняется 90 лет одному из старейшин российской атомной отрасли, академику РАН, советнику директора легендарного института имени А. А. Бочвара Федору Григорьевичу Решетникову.

Ученый, разработавший технологию получения плутония для первой советской атомной бомбы, один из научных координаторов развития атомной энергетики СССР, лауреат множества наград, в том числе трех орденов Трудового Красного Знамени (один из них получен за участие в советском «Атомном проекте»), Федор Григорьевич считает, что его жизнь держится на трех китах: семье, работе и друзьях.

Им я обязан всем, чего достиг, и они рядом со мной до нынешнего дня. Это действительно великое счастье. Мои малограмотные родители стремились воспитать своих детей честными, трудолюбивыми, порядочными. И, насколько я могу судить, их усилия не пропали даром. В Московском институте цветных металлов и золота (МИЦМЗ) я был принят в компанию замечательных друзей, которые исповедовали, по существу, те же жизненные принципы. Таким образом, эти принципы были во мне закреплены теперь уже на более ответственном жизненном этапе, когда дальнейшая моя судьба зависела только от меня самого.

Ф. Решетников, «Этапы большого пути»




Секретная лаборатория

Старший лейтенант Ф. Г. Решетников был демобилизован из Красной армии по одному из списков и получил направление в НИИ-9. Уже через месяц-полтора молодому специалисту Ф. Г. Решетникову была поручена очень важная, но совершенно незнакомая работа – получение металлического урана из тетрафторида. Это была ведущая тема не только института, но и всего «Атомного проекта».

Среди пустыря я увидел два достаточно больших недостроенных кирпичных здания и несколько небольших деревянных домиков. Вся территория была огорожена плохеньким забором. Под стать была и проходная, но я ее ох как запомнил! Дело в том, что в ней, не снаружи, а внутри, я увидел написанную от руки на куске картона вывеску: «НИИ-9 НКВД». Сочетание букв «НКВД» в то время вызывало далеко не лучшие ассоциации. Но у меня не было выбора, и поэтому – только вперед!

Ф. Решетников, «Этапы большого пути»


Была поставлена задача разработать альтернативу единственной в то время и достаточно несовершенной «немецкой» технологии получения металлического урана, названной так в связи с привлечением немецких ученых. Совместные усилия группы металлургов института и привлеченного к этой задаче Электростальского завода увенчались успехом – созданием качественно новой технологии. Эта технология позволяла получать за одну смену до 10 тонн металлического урана. Еще один важнейший, сработавший на дальнюю перспективу результат – привлечение к работе в лаборатории замечательного человека и ученого, основоположника школы физической химии металлургических процессов цветной металлургии А. Н. Вольского – учителя в студенческие годы, а позднее и наставника Ф. Г. Решетникова. На очереди стояло новое задание, которое предстояло выполнить в кратчайшие сроки, – разработка технологии промышленного производства металлического плутония. «На мой вопрос руководителям отдела и лаборатории, что известно о физико-химических свойствах плутония, я услышал обескураживающий ответ: вот получите металл, мы его изучим и тогда вам все расскажем».



Звездный час

Для получения плутония в НИИ-9 был создан Отдел «В» под руководством академика А. А. Бочвара. В качестве имитатора, применявшегося при предварительных исследованиях, был принят уран – предполагалось, что некоторые свойства плутония могут быть аналогичны свойствам урана. Имелось еще одно исходное обстоятельство, существенно усложнявшее решение поставленной задачи: участники группы, работавшей под руководством Федора Решетникова, начинали работу с миллиграммовыми количествами плутония, не более 5‑10 миллиграммов на каждую плавку. Это требовало разработки принципиально нового процесса – микрометаллургии.

В конце концов, после длительных испытаний и сомнений эта задача была решена, а попутно состоялось совершенно неожиданное открытие субоксидов кальция и магния, о которых тогда не было никаких упоминаний в мировой литературе. В июле 1948 года в металлургическую лабораторию поступила первая маленькая партия солей, из которой были получены первые миллиграммы металла. В марте 1949 года, погрузив все необходимое оборудование, большой коллектив института выехал на Челябинский комбинат № 817, нынешнее ПО «Маяк». Около месяца потребовалось для монтажа и отладки оборудования, примерно неделя – для градуировки и холостых испытаний.

И вот настал долгожданный день, 14 апреля 1949 года: в отделение хлорирования поступила первая партия диоксида плутония – 10 граммов по металлу! В тот же день мною была проведена восстановительная плавка, и в производственных условиях был получен первый слиточек плутония весом 8,7 грамма. Можно себе представить, что творилось в этот день в нашей комнате! Здесь были Б. Л. Ванников, И. В. Курчатов, с которым я здесь впервые так близко встретился, Б. Г. Музруков, Е. П. Славский, А. А. Бочвар, А. Н. Вольский… Все они обступили камеру из оргстекла и ждали, когда я дрожащими руками разберу аппарат и извлеку слиточек плутония. И он был получен!

Ф. Решетников, «Этапы большого пути»


Здесь‑то и произошел трагикомический по меркам той эпохи эпизод. Курчатов сразу дал указание отправить плутоний в его лабораторию – для проверки нейтронного фона – и вскоре отлучился по своим делам. Вместе с ним отбыл и приставленный к охране бесценного груза старший лейтенант НКВД. Как выяснилось через несколько часов, охранник решил, что его задача – беречь именно Курчатова, а не плутоний! Испуг несчастного лейтенанта, ждавшего строгой кары за свою оплошность, был неописуем, но все обошлось благополучно. Довольный результатами замеров Курчатов подошел к главному герою дня, хлопнул по плечу и сказал: «Поедем, Решетников, пообедаем».

А потом были успешные испытания первой советской атомной бомбы. Через месяц первым из рядовых сотрудников института узнал эту новость металловед В. И. Кутайцев, который вечером случайно поймал по радиоприемнику «вражеский голос». На следующий день об этом сообщило и институтское начальство – очень осторожно, опасаясь, как бы информация не вышла за пределы узкого круга посвященных. Как сообщала позднее мировая пресса, американцы были в высшей степени шокированы успехами «Советов». Они были уверены, что для создания атомной бомбы Советскому Союзу потребуется не менее восьми лет.



Творцы «золотого века»

Если сороковые годы минувшего века были посвящены работе над созданием советской атомной бомбы, то 1970‑е стали золотым веком атомной энергетики в СССР. И немалая роль в становлении и развитии «мирного атома» принадлежала Ф. Г. Решетникову, назначенному в 1977 году первым заместителем директора Института имени Бочвара. Это означало необходимость руководить работами по технологии изготовления и внедрению в промышленное производство твэлов энергетических реакторов. Это была новая, в лучшем случае малознакомая сфера деятельности, но, возможно, именно новизна работы и необходимость учиться привели и к интенсивным дружественным контактам с руководителями производств, и к идее создания Объединенного твэльно-топливного совета, первым председателем которого стал Федор Григорьевич Решетников. Именно в те годы благодаря позиции Совета был взят курс на автоматизацию производства твэлов. Именно тогда было принято решение о строительстве первого реактора БН-600. Создание и осуществление первой целевой программы разработки радиационностойких сталей для реактора на Белоярской АЭС предстояло курировать Ф. Решетникову. При активном участии академика Решетникова, возглавлявшего работы по уран-плутониевому топливу, на ПО «Маяк» была создана опытно-промышленная установка для изготовления экспериментальных промышленных сборок с плутониевым топливом для реактора БН-600. А в 1978 году на Международной конференции в Алуште Федор Григорьевич первым высказал идею создания топлива с повышенной пластичностью – и указал пути реализации этого замысла.

Это был золотой период развития и становления атомной энергетики в Советском Союзе. Были составлены совершенно реальные по тем временам планы разработки новых и совершенствования действующих ядерных реакторов, повышения выгорания топлива и улучшения экономики атомной энергетики, создания современных производств топлива, твэлов и ТВС, повышения качества и надежности твэлов. Работать было очень интересно. Мы все видели результаты своего труда. И как естественное следствие этого – во всех коллективах, привлеченных для решения этих задач, чувствовался трудовой энтузиазм, хотя в наше время к этому понятию, увы, многие относятся в лучшем случае со снисходительной улыбкой.

Ф. Решетников, «Этапы большого пути»


Без малого два десятилетия спустя, когда вопрос о судьбе избыточного оружейного плутония стал камнем преткновения в споре между США и Россией, именно Федор Григорьевич Решетников стал одним из самых деятельных сторонников применения оружейного плутония в качестве ядерного топлива. В середине 1990‑х в Институте имени Бочвара была разработана комплексная программа исследований по реализации проблемы оружейного плутония – от извлечения плутония из зарядов до получения диоксида плутония и МОХ-топлива для реакторов на быстрых и тепловых нейтронах. Координация этих работ, задача по укреплению экспериментальной базы института была возложена на Ф. Г. Решетникова.

Так что окончательная победа российской стороны в вопросах утилизации плутония и новые планы руководства Минатома (государственая корпорация «Росатом»), предполагающие развитие и коммерческое применение новых мощных реакторов на быстрых нейтронах с уран-плутониевым топливом тоже можно отнести к числу побед академика Решетникова, человека, привыкшего прокладывать новые дороги.

Отправить на Email

Для добавления комментария, пожалуйста, авторизуйтесь на сайте

Также читайте в номере № 22 (138) ноябрь 2009 года: