Надо ли доказывать очевидное: сегодня без аккумуляторов никуда - ни в космос полететь, ни в море погрузиться.

Да и чего далеко ходить, без специальных батарей не станут работать ни пейджеры, ни компьютеры, ни плейеры, ни часы. Но если с западными производителями аккумуляторов все более-менее ясно, названия фирм у всех на слуху, то в каком состоянии пребывает данная отрасль у нас, можно только догадываться.

Многие вообще уверены, что в России никаких аккумуляторных систем никогда и не производилось, что, мол, они всегда поставлялись к нам чуть ли не из самой Японии.

Однако подобные измышления - сущий бред, если учесть, например, что недавно затопленная станция «Мир» отработала три срока вместо одного на наших, питерских(!) аккумуляторах. Причем у батарей этих еще оставался огромный резервный запас энергии. В прошлом году, когда уже было принято решение станцию затопить, одну из батарей с «Мира» вернули на землю, исследовали - она оказалась, как новая.

Из истории

Вообще, в советские времена в России было около 14 аккумуляторных заводов и четыре института: Московский «Квант», подмосковный НИИ стартерных аккумуляторов, Саратовский НИИ химических источников тока и Питерский научно-исследовательский аккумуляторный институт (сокращенно НИАИ) - ведущий в отрасли. Все они и сейчас есть, только уже не связаны единым министерством. Каждый работает самостоятельно, в среднем процентов на 30.

НИАИ уже более 75 лет, и он по-прежнему занимается разработкой и производством аккумуляторов различных электрохимических систем, хотя после развала Союза делать это стало намного труднее. Раньше существовало Ленинградское научно-производственное объединение «Источник», куда входил головной НИАИ, (тогда еще со статусом всесоюзный) и четыре завода-производителя: «Ленинская искра», Ленинградский, Великолукский и Джезказганский аккумуляторные заводы. По сути, НИАИ курировал тогда 90-95 процентов аккумуляторов, производимых в стране, то есть разрабатывал и передавал заводам. А на собственной базе производил только космические источники энергии и выполнял заказы Комитета госбезопасности, проще говоря, секретную спецаппаратуру.

Реальность

Сейчас, чтобы выжить, НИАИ вынужден развивать собственное производство и заниматься более простыми вещами. Например, делать аккумуляторы для аварийного освещения, для шахт, причем так, чтобы у шахтера, кроме фонарика, постоянно работал датчик метана и спасательный маячок. (Его емкость 15 ампер-часов, а вес минимальный). Или аккумуляторные батареи для армейских радиостанций, которые сейчас очень нужны солдатам в Чечне. Или, скажем, аккумуляторы для ветровых электростанций, что пока не очень актуально, но в будущем наверняка пригодится. Или батарейки для электромобилей.

Кстати, русские электромобили, ходившие на ралли во Францию и Италию, работали на наших аккумуляторах и занимали, как правило, призовые места - они оказывались единственными, кому удавалось пройти без подзарядки 360 км. Кроме того, наши батареи, в отличие от всех прочих, способны выдерживать температуру от -50 до +50 градусов.

Возможно, кто-то возмутиться, мол, да кому нужны эти безумно дорогие машины, на обычную-то денег нет? Да, стоимость электромобиля сегодня намного превышает стоимость обычной машины. Причем не только у нас, но и во всем мире. Сегодня электромобиль стоит в среднем 15 тысяч долларов. И если учесть, что средняя зарплата в России чуть больше 40 долларов, то «размножение» такого транспорта нам в ближайшее время явно не грозит.

Тем не менее, электромобили серийно выпускает Тольяттинский автозавод. И аккумуляторы для них все равно нужны. А то, что эти машины экономичны и не портят экологию, объяснять, по-моему, не надо. Страны, которые всерьез занимаются экологией, давно уже доплачивают гражданам, покупающим электромобили, до 70 процентов стоимости, чтобы заинтересовать. Может, и в России когда-нибудь такое случится. У нас уже и сейчас есть счастливые владельцы электромобилей. Например, по территории одного подмосковного поселка, где живут так называемые новые русские, все ездят только на них, а «мерседесы» оставляют за воротами.

За такими машинами будущее, а значит, и за аккумуляторами тоже. Наука ведь ничего нового до сих пор не придумала, поэтому, несмотря ни на какие трудности, наш питерский НИАИ продолжает совершенствовать и создавать новые химические источники тока (сокращенно ХИТ). И пара электромобилей у них, кстати, тоже имеется.

Делает НИАИ по-прежнему и космические аккумуляторы, только уже совсем в других объемах. Если раньше запускалось порядка 600 спутников в год, то сейчас пять-шесть. А про подводные лодки просто говорить страшно. На Тихоокеанском флоте в море может выйти только одна лодка, та, на которой есть аккумуляторы. (НИАИ и такие аккумуляторы разрабатывает, но самостоятельно не производит). Остальные вынуждены простаивать, потому что купить комплект для каждой лодки флот попросту не может. Вот и получается, что два спецзавода (в Комсомольске-на-Амуре и в Санкт-Петербурге) делают всего два лодочных аккумулятора, вместо прежних двухсот, потому что на большее количество нет денег.

Что делать?

Можно, конечно, порассуждать о том, что японцы давно уже все изобрели и всех «переплюнули» и что не стоит заниматься реанимацией отечественных производителей, мол, проще все нужные батарейки купить. Конечно, западным фирмам проще, они, что называется, берут количеством. Например, выпускают аккумулятор одной модификации тиражом в несколько миллионов. А наши не могут себе позволить сделать больше, чем требуется заказчику.

И все-таки новая космическая русско-американская станция укомплектовывается питерскими аккумуляторными батареями, а не какими-нибудь японскими. И не потому, что они дешевле, а потому, что лучше.

Но если в ближайшие несколько лет все российские заводы и институты вновь не объединятся, о чем сейчас ведутся переговоры, то западные производители аккумуляторов нас подавят навсегда. На Украине подобное уже случилось. В Днепропетровске недавно появился завод по производству стартерных аккумуляторов всех видов - от мотоциклетных до камазовых. Построила его немецкая фирма «Варта». Гонит туда комплектующие материалы и обеспечивает всю Украину стартерами. Но ведь у нас-то у самих есть такие заводы. Зачем же нам чужие? Тем более, дело за малым - объединиться. Так будет легче работать и, соответственно, противостоять импортной продукции на российском рынке.

«Когда-то мы японцев даже опережали, — поделился генеральный директор НИАИ Вячеслав Германович Яковлев, проработавший в этой отрасли более 25 лет, — а сейчас по некоторым позициям отстали. Ведь на науку у нас в последние годы почти ничего не тратится. Сейчас в институте людей, которые непосредственно делают аккумуляторы, - 750 человек, а ученых всего 200. Для сравнения: в застойные времена их было около двух тысяч. Такой численности, конечно, сегодня и не требуется, но развиваться без финансирования трудно.

Если раньше было все строго распланировано по пятилеткам и семилеткам, и маркетинговых служб не существовало. Работники отдела сбыта сидели за столом и распределяли - это нам надо, это не надо, а снабженцы бегали в поисках материалов, то теперь все наоборот. Снабженцы сидят за столом, потому что материалы есть любые, а бегают работники отдела сбыта - заказчиков ищут.

Честно говоря, нам проще сделать одну космическую батарею, чем 10 тысяч шахтерских аккумуляторов. Выгоднее получается. Но мы ни от каких заказов не отказываемся и новые модели постоянно разрабатываем, не известно ведь, что будет завтра».

Вот и получается, что стратегически важный для страны объект, основной задачей которого по-прежнему остаются космические и специальные аккумуляторы, вынужден зарабатывать на мелочах. Причем, в жутких условиях. Помещения давно не ремонтировались, оборудование старое, рабочие делают аккумуляторы практически вручную, да еще в устоявшемся селедочном запахе. Потому что от бедности институту пришлось сдать часть площадей в аренду под селедочное производство.

P. S.

У нас так всегда: что имеем - не храним, не финансируем, а потерявши - разворачиваем селедочное производство, чтобы народ накормить, мол, дешево и вкусно. Но самое неприятное, что и селедку-то мы в банки упаковываем импортную, как будто бы у нас своей нет.