16+
Регистрация
РУС ENG

Эксперт месяца

Все экспертные сессии
Митрова Татьяна Алексеевна

Митрова Татьяна Алексеевна

Директор Энергетического центра Московской школы управления СКОЛКОВО, кандидат экономических наук

Руководитель научного направления, Институт энергетических исследований (ИНЭИ) РАН, ведущий исследователь Центра Глобальной энергетической политики университета Коламбия (Нью-Йорк), приглашенный старший научный исследователь Оксфордского института энергетических исследований, ассоциированный исследователь Центра по России/СНГ Французского института международных исследований.

Более 20 лет работы в сфере анализа российских и зарубежных энергетических рынков, включая вопросы добычи и транспортировки энергоресурсов, спроса, энергетической политики, ценообразования, налогообложения и реструктуризации рынков.

Руководитель проекта «Прогноз развития энергетики мира и России до 2040 года».

Член Правительственной комиссии РФ по вопросам топливно-энергетического комплекса, воспроизводства минерально-сырьевой базы и повышения энергетической эффективности экономики.

Окончила экономический факультет МГУ им. Ломоносова. Доцент РГУ нефти и газа им. Губкина. Приглашенный профессор Парижского Института политических исследований (Sciences Po).

Автор более 120 статей в научных и деловых журналах и сборниках по энергетической проблематике и 4 монографий.

Вопрос:

Российской науке (и наукоемким отраслям,  таким,  как  космическая, атомная отрасль  и другие) очень часто предъявляют претензии в том, что они не умеют пиарить себя, подобно тому,  как  это делают  их  иностранные соперники и коллеги -  такие,  как  знаменитый Илон Маск,  который является не  только бизнесменом  и миллионером,  но и ярчайшим шоуменом.  Как вы считаете, необходимо   и российским ученым и представителям  высокотехнологичных  отраслей  перенять  это умение? Сможем  ли  мы это сделать?

Андрей Николаев
IT-бизнес, Новосибирск

Ответ:

– Я уверена, что ученым в любом случае необходимо доносить до остальных результаты своих исследований, а традиционный способ – статьи в рецензируемых журналах работает в этом смысле все хуже и хуже: кроме самих ученых их никто не читает. Такая деятельность, как популяризация – через лектории, статьи в научно-популярных СМИ, выступления на телевидении и т. д. – хорошо известна и активно продвигалась еще в Советском Союзе, так что ничего революционного в этом нет. Скорее, представителям российской науки стоило бы подумать о более активном использовании современных средств медиакоммуникации: соцсетей, разного рода онлайн-форматов, того же yutube для того, чтобы разъяснять, чем они занимаются. Мои зарубежные коллеги очень активно и успешно осваивают эти форматы. Будет желание – и мы, конечно, сможем.

Вопрос:

Есть ли положительные сдвиги в вопросах внедрения инновационных технологий и решений в отечественной энергетике? Можете привести реальные примеры применения таких технологий в энергетике России?

Дмитрий Терехов
студент, Рязань

Ответ:

– Конечно, есть, хотя гораздо меньше, чем хотелось бы. Тут и цифровые месторождения, и полигон «Бажен» у «Газпром Нефти», и «умные сети» в Уфе и Калининграде, и цифровые подстанции в Тюмени и Подмосковье, и строящийся завод СПГ с одной линией по сжижению на российской технологии на Ямале, и новые разработки атомщиков... Но все-таки, повторюсь, это намного меньше, чем могло бы быть.

Вопрос:

Как вы оцениваете подготовку кадров для энергетики в России? Справедливы ли слова о падении уровня профессионального образования в нашей стране?

Геннадий Алексеевич
почетный энергетик, пенсионер

Ответ:

– Геннадий Алексеевич, мне очень неприятно это говорить, но, к сожалению, я наблюдаю заметное падение уровня подготовки как по техническим, так и по экономическим специальностям в ТЭКе. При этом у меня есть возможность сравнивать с растущим качеством образования по этим же специальностям за рубежом, что наводит на грустные мысли. Боюсь, если ситуацию не переломить, уже через десятилетие мы столкнемся с серьезными проблемами с персоналом.

При этом, учитывая скорость происходящих технологических изменений, все говорят о необходимости «life-long learning» (постоянного обучения, повышения квалификации персонала), но, по-хорошему, условий для такого непрерывного образования пока со- всем не создано. Мы в меру своих возможностей пытаемся этому противостоять – большую известность уже приобрела наша Энергетическая летняя школа Сколково, где мы стараемся дать студентам и молодым специалистам комплексное видение ТЭКа, а не только знание одного его узкого сегмента. Но это, разумеется, не может заменить фундаментального образования.

Вопрос:

На ваш взгляд, на сколько реализовалось Сколково? Все ли удалось выполнить из того, что задумывалось при создании этого проекта?

Артем Карзаковский
инженер, Тверь

Ответ:

– Артем, подозреваю, что вопрос касается Инновационного центра Скол- ково и Сколтеха, а я работаю в частной бизнес-школе «Сколково» – вечная путаница. Про бизнес-школу могу однозначно сказать, что проект успешен, – это лучшая и самая известная российская бизнес-школа, имеющая уже ряд международных наград и полностью работающая в рынке безо всяких субсидий и господдержки. Насчет Инновационного центра, живущего на государственные деньги, мне комментировать сложнее – я не так хорошо знаю кухню наших соседей. Есть явно успешные инициативы со стартапами, есть менее удачные, но в целом я бы пока поостереглась говорить, что задача выполнена и инновационная экосистема создана.

Вопрос:

Уважаемая Татьяна Алексеевна, здравствуйте. Хотела бы задать вам такой вопрос: как Вы думаете, куда будет «плыть» российский энергетический рынок? Новая национализация, сохранение текущей системы, дальнейшая приватизация? От чего это зависит?

Инга Михайловна
, Мурманск

Ответ:

– Инга, здравствуйте! Отличный вопрос, хотела бы я сама знать ответ наверняка... В действующей парадигме развития политической и экономической повестки я предполагаю сохранение текущей системы – возможно, с частичной приватизацией отдельных активов (хотя что это меняет? посмотрите на приватизацию 19,5 % «Роснефти» – в чем отличие от действовавшей до этого системы?) и с частичной национализацией других (ну та же «Башнефть»). Но в целом, мне кажется, это сохранение олигополистической структуры рынка с решающим влиянием со стороны госкомпаний. Зависит это от видения государством собственной роли в ТЭКе, а государство, судя по всему, хочет иметь полный контроль над всем, происходящим в этом критически важном для эко- номики секторе, особенно с учетом усиливающегося внешнего давления.

Вопрос:

Татьяна Алексеевна, действительно ли развитие ВИЭ и других новых энергетических технологий в ближайшее время перевернёт отрасль? Или о полном отказе от традиционной тепловой энергетики и АЭС, от использования углеводородов для промышленных стран говорить ещё рано?

Александра Симоненко
студентка, Сыктывкар

Ответ:

– Александра, как всегда, «дьявол кроется в деталях». Последние десять лет я наблюдаю, как ВИЭ и другие технологии новой энергетики переворачивают ТЭК в других странах и косвенно влияют и на российский ТЭК через изменение экспортных условий – повто- рюсь, это УЖЕ происходит. Сланцевый газ и нефть. Снижение энергоемкости европейских экономик, что на фоне роста доли ВИЭ жестко ограничивает спрос на наши углеводороды. Но при этом перспектив полного отказа от традиционной тепловой энергетики и АЭС, от использования углеводородов я не вижу не то что в ближайшие двад- цать лет, но и в куда более отдаленном будущем.

Энергетические системы очень инерционны, огромные средства уже вложены в их создание, и эти активы будут работать еще много десятилетий. ВИЭ растут с огромной скоростью, но не в состоянии покрыть и весь рост мирового энергопотребления, и заместить устаревающие и выбывающие активы традиционной энергетики. Будут меняться пропорции, будут меняться темпы роста, будет падать маржинальность углеводородного бизнеса – но я бы не говорила о его полном исчезновении. Скорее, он просто по- степенно утратит лидирующие позиции – в конце концов, если посмотреть на один из первых энергоносителей – дрова, то сейчас человечество использует больше дров, чем когда-либо в своей истории, но дровосеки перестали быть ключевыми людьми...

Вопрос:

Пресловутые санкции: насколько они чувствительны для развития российской экономики и как, по-вашему, будет развиваться ситуация? Ставит ли эта санкционная война и протекционистские меры разных стран предел пресловутой глобализации? И зачем было столько лет вступать в ВТО, если её правила не работают?

Евгений Зосимов
проектировщик, Москва

Ответ:

– Евгений, мы провели специальное исследование по санкциям. Основной наш вывод: пока эффект от санкций незначителен (куда больше было влияние сокращения цен на нефть в 2014-2016 годах), но по мере увеличения их продолжительности будет накапливаться и негативное влияние – по принципу «сложного процента», как из-за технологически санкций, так и, даже в большей мере, из-за санкций финансовых.

Насчет глобализации и ВТО, то ваш вопрос и удивление совершенно справедливы, должна сказать, разделяют очень многие мои коллеги по всему миру. Какой-то разгул санкций, торговые войны, махровый протекционизм и полное наплевательство на все правила ВТО – это наш новый мир. Бо- юсь, человечеству еще предстоит расхлебывать последствия популистской политики, спровоцировавшей такие изменения, и это явно скачок на несколько десятилетий назад в международной торговле и отношениях.

Вопрос:

Татьяна Алексеевна, на ваш взгляд, есть ли реальные успехи в возрождении российской промышленности, диверсификации экспорта, развитии новых высокотехнологичных отраслей? Если есть успехи, чему мы ими обязаны и как их закрепить? Если пока особых результатов нет, то, как всегда, кто виноват и что делать?

Владимир Семенович Кузнецов
пенсионер, Тула

Ответ:

– Владимир Семенович, увы, пока реальных успехов не вижу, доля высокотехнологичных товаров с высокой добавленной стоимостью в ВВП и в экспорте снижается. Отдельные точечные успехи есть, но они выглядят, скорее, как исключения, подтверждающие правило. Думаю, что называть отдельных «виноватых» тут бессмысленно – речь идет о неэффективности институциональной системы, которая никак не может создать среду воспроизводства инноваций. И это не проблема отдельного региона или отдельного производства или какого-то конкретного закона – соответственно, нет и простого способа эту проблему решить. Необходима кропотливая работа по выстраиванию другого регуляторного, конкурентного, финансового режима, который стимулировал бы научных работников и стартапы развивать свои технологии в России, а российскую промышленность – внедрять их.

Вопрос:

Татьяна Алексеевна, как Вы оцените ситуацию с подготовкой кадров, фундаментальной и отраслевой наукой в России? Действительно ли всё плохо или ситуация улучшается? Отвечает ли наша текущая система образования на всех уровнях и организация научных исследований современным вызовам, потребностям новой индустриализации, о которой много говорят, «индустрии 4.0» и т.п.?

Анна Андреевна Мясникова
научный работник, Екатеринбург

Ответ:

– Анна Андреевна, выше уже отвечала на схожий вопрос: извините за пессимизм, по-моему, все плохо и быстро ухудшается. Резко падает и качество подготовки ребят, приходящих в бакалавриат и магистратуру, да и в вузах преподаватели, перегруженные безумной бумажной работой, не имеют сил постоянно отслеживать новые тенденции и углублять свои курсы с учетом тех самых новых вызовов и новых технологий (в том числе в сфере самого образования). «Индустрия 4.0.» требует огромной скорости обновления учебных материалов, но организовать это в рамках традиционной системы, боюсь, практически нереально.

Вопрос:

Добрый день! Скажите, Сколково – это только аналитический центр, или есть реальные разработки, доведённые до внедрения? В частности, применительно к энергетике, энергомашиностроению, промышленной электротехнике? С какими сложностями на пути этих внедрений сталкивается фонд?

Федор Сыромятников
инженер, Астрахань

Ответ:

– Федор, есть фонд «Сколково» (занимающийся разработкой но- вых технологий), а есть Московская школа управления «Сколково» (занимающаяся образованием для топ- менеджмента). Очевидно, что бизнес- школа, в которой я работаю, не занимается, да и не может заниматься разработкой и внедрением технологий. Наш Энергетический центр фокусируется на анализе экономических показателей новых технологий, зон их применимости и конкурентоспособности, а также на оценке тех изменений в конъюнктуре энергетических рынков и в системе управления ТЭКа, которые эти технологии могут повлечь за собой.

Вопрос:

Уважаемая Татьяна Алексеевна, вы возглавляете энергетический центр Московской школы управления СКОЛКОВО, но мой вопрос касается общей темы и, полагаю, вы можете ответить на него. Проект СКОЛКОВО еще в самом начале его осуществления очень громко называли аналогом Силиконовой долины. Однако, очевидно, что ее повторить невозможно, но отдельные детали оттуда, возможно, были скопированы, не так ли? Действительно ли Россия создала двойник Силиконовой долины или это совершенно отдельный, авторский проект и в чем эксклюзив?

Артемий Богословский
стартапер, Екатеринбург

Ответ:

– Артемий, думаю, нельзя говорить о том, что фонду «Сколково» (или кому бы то ни было в мире) удалось создать что-то близкое к Кремниевой долине – это все-таки уникальный американский феномен, который, подозреваю, вообще не поддается дублированию. Я бы ставила вопрос по-другому: удалось ли создать экосистему, способствующую развитию новых технологий? В какой-то мере – да, но КПД у этой системы пока еще далек от идеала. С другой стороны, технологические экосистемы – как и природные, развиваются десятилетиями, так что будем наблюдать.