16+
Регистрация
РУС ENG
http://www.eprussia.ru/epr/412/8775199.htm
Газета "Энергетика и промышленность России" | № 8 (412) апрель 2021 года

Период проверки гипотез. Что считать цифровизацией и в чем заключается выгода «оцифровки» для генерации, сетей и сбыта?

Тамара Меребашвили, председатель правления Ассоциации «Цифровая энергетика»

Согласно аналитическому отчету компании KMDA «Цифровая трансформация в России-2020: обзор и рецепты успеха» энергетика и нефтегазовая отрасль относятся к категории «догоняющие». В совместном исследовании Deloitte СНГ и SAP утверждается, что в ТЭКе «цифровизации препятствует высокая зарегулированность отрасли и дефицит частной инициативы».

Сами энергетики пока высказываются об «оцифровке» отрасли осторожно, понимая, что, несмотря на необходимость развития, сам процесс перехода на «цифру» требует значительных затрат — с одной стороны и сохранения стабильности энергосистемы — с другой.

О текущих процессах цифровизации ТЭКа, экономической целесообразности «цифры», а также об актуальности цифровизации для различных сегментов электро-энергетики — в беседе с председателем правления Ассоциации «Цифровая энергетика» Тамарой Меребашвили.


Поведенческая парадигма

— Тамара Александровна, согласны ли вы с тем, что сегодня естественные процессы внедрения на площадках ТЭКа цифровых решений мы заменяем красивым понятием «цифровизация»? А по сути, процесс начался задолго до объявления всеобщего курса на цифровизацию…

— Сейчас, действительно, цифровизацией модно называть все, что связано с электронной формой. Но на самом деле многие решения — это просто переход уже существующих процессов в новую форму. Это сложно назвать цифровизацией. Та же автоматизация не создает новых признаков системы — мы просто автоматизируем те или иные процессы, принципиально их не меняя.

А цифровизация — это все-таки появление новых сущностей, трансформация существующей системы.

— Какие новшества цифровизация вносит в энергетику? Ведь процесс, по сути, остается такой же: генерация, передача, сбыт, потребление.

— Наверное, пока говорить о кардинальной смене парадигмы в электроэнергетике нельзя. Скорее, пока те процессы, которые мы можем наблюдать в настоящее время, больше связаны с поведением потребителей.

Если раньше, к примеру, процессы взаимодействия с клиентами были традиционными, «физическими», то сейчас они перешли в онлайн. При этом подчеркну: онлайн-технологии существовали и ранее, но поменялись привычки, поведение потребителей, поменялась поведенческая парадигма. В этом смысле трансформация больше затрагивает сбытовой сегмент. Что касается генерации, то достижение серьезных изменений возможно в будущем. Но при соблюдении ряда условий, касающихся, прежде всего, безопасности и надежности.

Все правила, на которых построены современные производственные процессы, подчинены предыдущему опыту и связаны с желанием снизить риски. Для того чтобы пересмотреть эти правила с учетом цифровизации и роботизации производственных процессов, необходимо время для проверки гипотез и их осмысления.

Поэтому сегодня мы находимся только в начале процесса трансформации. И главная цель этой трансформации — получение эффектов: сокращение прямых затрат, сроков на проведение операций, повышение производительности труда.

Но единые корректные подходы до сих пор не сформированы, поскольку для тиражирования успешного эксперимента требуется его апробация хотя бы на одном объекте в течение нескольких лет. Унификация — важный элемент цифровой трансформации, но пока четкой картины по отрасли у нас нет. Я бы сказала, что текущий период — это период экспериментов, проверки гипотез.


Инструменты есть

— Как бы вы оценили целесообразность цифровизации в электроэнергетике с точки зрения как потребителя, так и производителя? Кому сегодня это выгодно?

— Если потребитель хочет получить полноценную услугу, не выходя из дома, он должен ее получить. Если, к примеру, сбытовая компания не предоставляет клиенту такой возможности, то человек будет искать альтернативу. Для физических лиц в нашей стране, где действует система гарантирующих поставщиков, это достаточно сложно. А вот юридические лица имеют больше возможностей и могут уйти к тому поставщику электроэнергии, работа которого выстроена более прозрачно и удобно с точки зрения потребителя. Поэтому сегодня потребитель начинает задавать тон в электроэнергетике.

Выгода для остальных субъектов рынка лежит в плоскости двух параметров. Первый параметр — конкуренция. Если генерирующая или сетевая компания не будет подстраиваться под потребителя, то возрастает риск ухода этого потребителя к другим участникам рынка. Соответственно, доходы компании будут снижаться.

Второй параметр — снижение затрат, производственных рисков и повышение эффективности. В этом смысле цифровые инструменты незаменимы и исключительны. Сегодня мы получили свободу выбора, возможность меняться. Просто каждая компания и каждый отдельный человек делает выбор — будет ли меняться лично он.

— Вы говорите о свободе выбора, но так ли он велик сегодня в рамках российской ЕЭС? Население «завязано» на гарантирующих поставщиках, на рынке сетевом — монополия, на рынке генерации — олигополия.

— Да, выбор невелик, но по сравнению с тем, что было лет 10 назад, этот выбор есть. Существуют законы, касающиеся микрогенерации, есть опыт по созданию и внедрению АЭК, возможно заработать, пусть и немного, на управлении спросом. Инструменты есть, и кто ищет, тот всегда найдет.

Даже в сложившейся ситуации на российском рынке электроэнергетики контролирующие ведомства, ФАС и Минэнерго России стараются сформировать конкурентные условия. В том числе в части контроля качества услуг, поставляемых монополистами.

Сегодня есть масса законов, поддерживающих потребителя, но и сами потребители, как я уже говорила, меняются. Они активны в работе с вопросами относительно цен и тарифов. В этом смысле давление на монополистов есть.

— Какой сегмент энергетики, на ваш взгляд, сегодня больше всего нуждается в «оцифровке» и с чем это связано? Со сбытовыми и отчасти с сетевыми компаниями все понятно, а так ли остро нуждается в «цифре» генерация?

— На мой взгляд, это выгодно всем субъектам рынка. Генерирующие компании тестируют и реализуют цифровые решения, чтобы снизить производственные затраты. Самые распространенные направления — формирование автоматизированного сбора данных, которое позволяет прогнозировать ситуацию и повышать качество контроля.

Кроме совершенствования систем мониторинга, идет работа над созданием систем обработки и хранения данных, планирования, контроля и отчетности по ремонтным программам, управления жизненным циклом предприятия.

Думаю, что сегодня на российском рынке уже нельзя найти компанию, которая не старалась бы «оцифровать» свое производство с помощью современных инструментов.


Государственный фундамент

— Ключевой вопрос: кто должен заплатить за цифровизацию электроэнергетики: потребители (тарифы, включение расходов в программы ДПМ), государство (субсидии, налоговые льготы) или сами энергетики? Какой вы видите оптимальную схему по компенсации расходов энергокомпаний?

— Любая схема должна строиться разумно. Важно понимать, что цифровизация — это далеко не только установка цифровых счетчиков, скорее это системное изменение инфраструктуры, которая является базой для перехода в другую систему отношений с клиентом.

Если государство посчитало, что цифровизация экономики (в частности — электроэнергетики) необходима, что она позволит осуществить некий системный сдвиг, создать базу для развития энергетики и сформировать удобные для всех форматы — наверное, государство и должно решить эту проблему. Например, сетевые и сбытовые компании не просили вносить изменения в законы, которые обязывают повсеместно устанавливать «умные» счетчики. Хотя с точки зрения прогресса, эволюции системы это правильное решение.

Когда утверждалась программа «Цифровая экономика», в первой редакции были обозначены основные ее направления: «Цифровая трансформация должна происходить за счет нормативного регулирования, обеспечения кибербезопасности, развития инфраструктуры и кадрового потенциала». Инфраструктура здесь является одним из базовых принципов.

И если государство начинает переходить (например, в части оказания услуг населению) на электронный формат, то у бизнеса уже есть фундамент для того, чтобы меняться самому вместе со средой, которая его окружает. Думаю, что это разумный подход.

— Сколько, по вашим оценкам, может продлиться переход «на цифру» всей отрасли?

— Согласно «Стратегии цифровой трансформации электроэнергетики России», разработанной нашей Ассоциацией, к 2030 году у нас в стране должно завершиться формирование системы умных счетчиков, новой инфраструктуры. В генерации планируется реализовать не менее 50 пилотных цифровых проектов. Но полного перехода даже к 2030 году мы не ожидаем, перейти на «цифру» за 10 лет невозможно. Более реалистичный срок — 20–30 лет.

Цифровизация, Электроэнергетика,

Период проверки гипотез. Что считать цифровизацией и в чем заключается выгода «оцифровки» для генерации, сетей и сбыта?Код PHP" data-description="Согласно аналитическому отчету компании KMDA «Цифровая трансформация в России-2020: обзор и рецепты успеха» энергетика и нефтегазовая отрасль относятся к категории «догоняющие». В совместном исследовании Deloitte СНГ и SAP утверждается, что в ТЭКе «цифровизации препятствует высокая зарегулированность отрасли и дефицит частной инициативы». " data-url="https://www.eprussia.ru/epr/articles/period-proverki-gipotez-chto-schitat-tsifrovizatsiey-i-v-chem-zaklyuchaetsya-vygoda-otsifrovki-dlya-.htm"" data-image="https://www.eprussia.ru/upload/iblock/858/858ba8995f3ecf011cf0ada26aae0cb4.jpg" >

Отправить на Email


Похожие Свежие Популярные