16+
Регистрация
РУС ENG
http://www.eprussia.ru/epr/423/3956058.htm
Газета "Энергетика и промышленность России" | № 19 (423) октябрь 2021 года

Промышленная безопасность: как избежать миллиардных ущербов

Владимир Шалагаев, заместитель генерального директора «Русской лаборатории»

Компания «Русская лаборатория» за 25 лет своего существования стала одним из лидеров отечественного рынка промышленной диагностики и крупнейшей организацией в России, оказывающей услуги в сфере промышленной безопасности.

Компания разработала собственную методику диагностирования для опасных производственных объектов и успешно применяет ее на отечественных нефтегазовых, химических и энергетических объектах. О том, чем занимается компания и как обстоит ситуация в области промышленной безопасности в России, мы побеседовали с заместителем генерального директора «Русской лаборатории» — Владимиром Шалагаевым.

– Компания «Русская лаборатория» создана в ноябре 1996 г. С чего вы начинали?

– Все началось с того, что институт «ЛенНИИХиммаш», будучи во времена СССР флагманом проектирования в химическом машиностроении, в 1990-е годы стал переживать непростые времена из-за неповоротливости своей постсоветской структуры и невозможности адаптации к новым условиям перестройки. И в этот момент у команды профессионалов института, обладающих опытом и компетенциями, возникла идея отказаться от прежней управленческой структуры и начать по-своему адаптироваться к рыночным условиям, оказывая услуги, которые будут востребованы на рынке.

– Что досталось в наследство новой команде?

– Только люди, которые не побоялись уйти из большого советского института и настроиться на то, чтобы остаться на плаву в новом проекте. Самое первое, что было сделано, — это собственная методика диагностики. Основным нашим клиентом тогда была пищевая промышленность. В частности, мы работали с аммиачными холодильными установками на пивоваренных заводах, которые в то время активно открывались в Санкт-Петербурге. Плюс — мясокомбинаты и молокозаводы, оборудование которых тоже включало в себя аммиачные холодильные установки. В 1990-е эти предприятия были востребованы, потому что продукция пользовалась спросом у населения, ее покупали за «живые» деньги, и предприятия готовы были вкладывать средства в оборудование и его бесперебойную работу, которую мы могли обеспечить.

– Вы сказали про собственную методику, но, вероятно, в то время оставались какие-то нормативные документы и стандарты, оставшиеся с советских времен. Вы использовали их в своей деятельности?

– Нормативные документы должны обеспечивать безопасность эксплуатации технических устройств, и они не зависят от того, какой строй в стране, они зависят от законов физики и механики как объективных факторов. Во многом эти документы базировались на многолетнем опыте эксплуатации. В то время никакого нового оборудования и технологий не было, поэтому это было уместно и корректно. Сейчас же многие прошлые нормативные документы отменяются — и, с одной стороны, это позитивно сказывается на техническом прогрессе и оптимизации производства, а с другой, многие владельцы оборудования, особенно на опасных производственных объектах, воспринимают отсутствие строгого регулирования как возможность отказаться от необходимой диагностики своего оборудования, выжать из него максимум и не задумываются о последствиях в виде аварий и экологического ущерба.

– Действительно ли есть перечень обязательных проверок?

– Это как с диспансеризацией: ее можно пройти «для галочки» в поликлинике, чтобы иметь на руках общую справку о состоянии здоровья, а можно пройти полное обследование в хорошей клинике и получить подробную информацию о здоровье, хотя это требует больше времени и денег. Некоторые предприятия идут по первому сценарию: они заключают формальные договоры с недобросовестными компаниями на исследования и просто получают положительное заключение, и это их выбор. Но другие владельцы опасных производственных объектов хотят знать реальное состояние своего оборудования, потому что от этого зависят жизни людей, экология и эффективность производства на длительный период времени. Когда у руководства есть не только мотивация в ближайшем квартале получить премию по итогам выполнения плана, но и желание поддерживать в достойном состоянии основные фонды и строить долгосрочные стратегические планы, оно понимает, что обязано следить за состоянием оборудования.

– В каких сферах экономики, промышленности и ТЭКа вы работаете сейчас?

– С 1996 года прошло много времени: коллектив из 10 человек вырос до 800 сотрудников, сейчас у нас 19 филиалов в России и один — в Европе. Нашими партнерами и заказчиками являются компании, входящие в топ-10 ведущих нефтегазовых и энергетических корпораций нашей страны: «Газпром», «Транснефть», «СИБУР», «ГЭХ», «Интер РАО» и другие. Для них важно состояние оборудования по политическим, экономическим и техническим вопросам и недопустимо экономить на качестве и безопасности.

– Вы сами устанавливаете цены или есть какие-то ограничения, установленные антимонопольным законодательством, например?

– Это рыночные процедуры. Поскольку наши клиенты — в основном компании с государственным капиталом, то они организуют конкурсные процедуры по выбору подрядчика на основании российского законодательства. Но для одних компаний главным критерием является низкая цена, другие, помимо цены, ориентируются на комплексные услуги, включающие качество, техническую готовность и высокую репутацию исполнителя на рынке. Стоимость наших услуг сопоставима с рыночной, адекватна объему выполняемых требований, кроме того, мы отвечаем своей репутацией за результат.

– Ваш зарубежный филиал находится в Милане. Почему именно там и чем занимается это подразделение?

– Это связано с тем, что состояние машиностроительной отрасли в РФ таково, что наиболее ответственное оборудование для нефтегазовой и энергетической отраслей импортируется из-за рубежа. Для того чтобы соответствовать российским требованиям, предъявляемым к оборудованию, заказчику нужно провести ряд мероприятий. В первую очередь — сертифицировать это оборудование. А мы как раз являемся органом по сертификации и соответствию как общегосударственным (техническим регламентам Таможенного союза), так и внутрикорпоративным требованиям заказчика. Не стоит забывать и то, что изготовители оборудования, даже с серьезной репутацией, могут по-разному относиться к исполнению обязанностей в зависимости от того, откуда заказчик. Поэтому российские компании часто нанимают нас для осуществления контроля третьей стороной при изготовлении оборудования и отслеживания качества его выпуска. Подразделение в Милане занимается непосредственно организацией работ по сертификации, а технические работы выполняют специалисты из РФ, которых мы направляем на заводы-изготовители.

– Чем занимаются подразделения в России?

– Наш центральный офис находится в Петербурге, где работает порядка 200 человек, и здесь — все управляющие структуры, а также отделы, координирующие техническую политику «Русской лаборатории». В региональных филиалах работают с конкретными заказчиками, согласно их специфике, это обеспечивает оперативность реакции на любые запросы и потребности клиента и сокращает затраты на логистику, поскольку мы — сервисная компания, оказывающая качественный сервис и подстраивающаяся под конкретное производство. Провести наши диагностические работы можно только на остановленном оборудовании, а его остановка зависит от экономических соображений, плановых ремонтов и т.д. Простой оборудования стоит ощутимых для предприятия денег, поэтому нам важно находиться рядом с заказчиком.

– Если говорить об основном направлении вашей деятельности, что это?

– Комплексная техническая диагностика и экспертиза промышленной безопасности технических устройств на опасных производственных объектах. Основой технической диагностики является неразрушающий контроль, т.е. диагностика без нарушения пригодности технических устройств для дальнейшей эксплуатации. Диагностика такого рода позволяет выявить дефекты на всех этапах изготовления, ремонта и эксплуатации устройства и избежать аварий, миллиардных ущербов для предприятия и вреда для здоровья сотрудников и окружающей среды. В области неразрушающего контроля в нашей компании работает более 300 специалистов, в том числе сотрудники учебного центра, где проходят обучение наши коллеги и подрядчики. В лаборатории неразрушающего контроля проводятся исследования, которые ложатся в основу экспертных заключений для заказчика.

– Какие планы вы ставите на перспективу?

– Большинство наших заказчиков заключают с нами многолетние контракты, поэтому портфель заказов обычно сформирован наперед. Крупные заказчики, как правило, проводят конкурсы на период 3–5 лет. Это хорошо для всех участников проекта: мы можем спокойно планировать и выполнять работу, а заказчик получает качественный результат. У нас также есть перспективные направления, например, связанные с экологией и риск-ориентированным подходом в промышленной безопасности. Хотя перспективное стратегическое планирование осложняется постоянно меняющимся федеральным законодательством и нормативной базой. Так, например, планируемое в следующем году изменение закона о промышленной безопасности может внести свои коррективы в развитие нашей компании. При этом наш бизнес строится не на каком-то законе или заказчике, а на профессионализме сотрудников. Поэтому главная наша цель — продолжить собирать вокруг себя экспертов и предоставлять качественный инженерный сервис заказчику.

Русская лаборатория

(812) 325-66-24
office@ruslab.org
197229, Россия, г. Санкт-Петербург, тер. Ольгино
ул. Вокзальная, д. 2, корп. 3, стр. 1
http://www.ruslab.org

Промышленная безопасность,

Промышленная безопасность: как избежать миллиардных ущербов Код PHP" data-description="Компания «Русская лаборатория» за 25 лет своего существования стала одним из лидеров отечественного рынка промышленной диагностики и крупнейшей организацией в России, оказывающей услуги в сфере промышленной безопасности." data-url="https://www.eprussia.ru/epr/423/3956058.htm"" data-image="https://www.eprussia.ru/upload/iblock/13c/t28.jpg" >

Отправить на Email


Похожие Свежие Популярные

Войти или Зарегистрироваться, чтобы оставить комментарий.