16+
Регистрация
РУС ENG
http://www.eprussia.ru/epr/402/5538088.htm
Газета "Энергетика и промышленность России" | № 22 (402) ноябрь 2020 года

Нефтегаз ждет господержки усилий в снижении парниковых газов

Некоторые участники нефтегазового рынка и политики уверены, что уже в среднесрочной перспективе и промышленные, и рядовые потребители будут отдавать предпочтения «безуглеродной» энергии. Возможно, человечество все же всерьез задумалось об экологии. А возможно, таким образом страны, нацеленные на «зеленую» энергетику, защищают свои экономические интересы.

В России пока не верят

За 2019 год общемировое количество выбросов парниковых газов в СО2-эквиваленте составило 33 млрд тонн. Россия занимает четвертое место по эмиссии парниковых газов среди всех стран.

«Сегодня около 2/3 выбросов углекислого газа приходится именно на нефтегазовый сектор, — отмечает управляющий директор «Нефть и газ» Accenture Татьяна Берштейн. — В этом году было зафиксировано некоторое снижение выбросов, но это связано, во-первых, с соглашением ОПЕК и снижением добычи, а во-вторых — с «коронакризисным» снижением спроса на нефтепродукты. Согласно нашему исследованию, крупные мировые нефтегазовые компании считают, что можно достичь 100% углеродной нейтральности, что касается российских компаний, то они говорят лишь о возможном 80-процентном сокращении».

По мнению экспертов, как в России, так и во всем мире проблему декарбонизации можно решать и с помощью самих нефтегазовых компаний, однако без государственного регулирования вряд ли что-то получится.

«В настоящий момент мы наблюдаем три важных тренда: снижение доли углеводородного сырья в первичной энергии, быстрый рост рынка ВИЭ и значительные темпы электрификации потребляемой энергии, — рассказал руководитель отдела перспективного развития бизнеса BP Алексей Колин. — По нашему мнению, возможно несколько базовых сценариев, которые относятся к нашей компании, но также могут иллюстрировать и общие перспективы нефтегазовой отрасли в плане декарбонизации. По самому пессимистичному к 2050  году выбросы углекислого газа снизятся только на 10%.

Этот сценарий не подразумевает дополнительных стимулов для декарбонизации, это продолжение исторически сложившихся трендов. С другой стороны, согласно оптимистичному сценарию, мы сможем достигнуть более 95%-ного снижения выбросов. Но этот сценарий подразумевает регуляторные требования к декарбонизации со стороны правительства, высокие штрафы за выбросы для промышленных компаний, что стимулирует инвестиции в декарбонизацию, а также изменение поведенческих факторов — например, переход значительной части населения на электромобили. Бизнес сам по себе будет поддерживать декарбонизацию, если будет считать это привлекательным с экономической точки зрения».

«В Канаде сегодня существуют определенные налоговые механизмы, направленные на декарбонизацию, — приводит пример экс-президент Society of Petroleum Engineers Дарси Спейди. — Промышленные предприятия обязаны платить сборы за углеродные выбросы, превышающие норму, но эти средства потом перераспределяются между компаниями, которые разрабатывают и внедряют технологии по снижению выбросов.

В России есть отличные возможности для снижения выбросов с организационной точки зрения: дело в том, что в российском нефтегазовом секторе работает организованная группа предприятий, которая насчитывает не тысячи и даже не сотни, а десятки компаний.

То есть самим процессом декарбонизации гораздо проще руководить, и в России данный процесс может произойти гораздо быстрее, чем в других странах, по причине ограниченного количества крупных игроков. В конечном итоге государство должно создать качественные регуляторные рамки».

Напомним, недавно Владимир Путин подписал указ «О сокращении выбросов парниковых газов»: правительству было поручено разработать стратегию социально-экономического развития, подразумевающую низкий уровень выбросов к 2050 году и обеспечить сокращение выбросов до 70% относительно уровня 1990 года.

При этом данный документ уже подвергся критике со стороны отдельных экспертов. В частности, отраслевые аналитики указывали на то, что в настоящее время Россия производит 52% парниковых газов по сравнению с 1990 годом (сработала здесь и знаменитая «седьмая поправка» конца 2000-ных, обязывающая нефтяников утилизировать до 95% ПГН), что придает документу несколько декларативный характер.

При этом в сентябре председатель правления ПАО «Газпром нефть» Александр Дюков высказывал мнение, что политика Европы по высоким «экологическим» налогам — это попытка защитить свой энергетический сектор, а постепенные шаги европейских нефтегазовых компаний из-за сокращения собственных запасов углеводородов мера вынужденная.


Купят — не купят

Традиционно покупатель предпочитает оптимальное соотношение цены и качества, однако если по качеству более дешевый товар не уступает — несомненно, выберет его. Тем не менее представители крупных иностранных нефтегазовых компаний выделяют «экологичный» тренд, следуя которому эта рыночная логика перестает работать.

«Конечно, в первую очередь задача энергетических компаний — поставлять энергию потребителю, — соглашается руководитель проекта «Хранение CO2 на истощенных месторождениях» в отделе исследований и технологий Equinor Али Моджаддам Заде, — но одновременно с этим в обществе растет запрос на декарбонизацию и это необходимо учитывать.

Очевидно, что в мире растет потребность в энергии с низким содержанием углерода. В связи с этим наша стратегия базируется на трех элементах. Первое — это увеличение инвестиций в ВИЭ, в частности, в ветровую энергию. Второе — минимизация углеродного следа в таких направлениях, как генерация, транспорт и потребление, например, минимизация сжигания попутного нефтяного газа при добыче нефти, постепенный переход на водородную энергетику, сбор и хранение CO2. Третье — это ускорение процессов декарбонизации. Таким образом, к 2050 году мы хотим обеспечить углеродную нейтральность».

«Большинство клиентов нефтегазового сектора России находятся в Европе, поэтому у них всегда будет выбор поставщика ресурсов, и одним из критериев этого выбора может стать уровень воздействия той или иной компании на окружающую среду», — считает Дарси Спейди.

«Сейчас много дискутируют на тему, опаздывает ли Россия в энергопереходе, но, по большому счету, этот переход в мире еще никто не совершил, — уверена Татьяна Берштейн. — Однако, на мой взгляд, российские компании прилагают гораздо меньше усилий к подготовке в рамках энергоперехода, чем наши зарубежные коллеги.

И может оказаться так, что наши основные потребители за рубежом перейдут на новую модель быстрее, чем мы будем к этому готовы. Тогда придется либо искать нового потребителя, либо быстро перестраиваться. С нашей точки зрения, существенного сокращения выбросов можно добиться за счет повышение экологичности основной деятельности нефтегазовых компаний, ускорения трансформации самой модели энергопотребления и поиска новых источников энергии.

Пока мы видим, что существенной господдержки процесса декарбонизации нет. И без серьезной поддержки данное направление активно развиваться не будет».

Что касается выбора потребителя и поведенческих факторов, возможно, те же европейцы более сознательны в этом плане. Только с большей долей вероятности пока массовый потребитель сделает выбор в пользу более дешевого, доступного и эффективного топлива. Впрочем, как эксперты уже отмечали выше, 30 лет в запасе еще есть: многие ведущие игроки рынка пока анонсируют «тотальную декарбонизацию» лишь к 2050 году.


Нефтегазовая отрасль, Экология,

Нефтегаз ждет господержки усилий в снижении парниковых газовКод PHP" data-description="Некоторые участники нефтегазового рынка и политики уверены, что уже в среднесрочной перспективе и промышленные, и рядовые потребители будут отдавать предпочтения «безуглеродной» энергии. Возможно, человечество все же всерьез задумалось об экологии. А возможно, таким образом страны, нацеленные на «зеленую» энергетику, защищают свои экономические интересы.<br /> " data-url="https://www.eprussia.ru/epr/402/5538088.htm"" data-image="https://www.eprussia.ru/upload/iblock/a3c/a3c2316ed7bc45c14e728213544e1975.jpg" >

Похожие Свежие Популярные