16+
Регистрация
РУС ENG
Расширенный поиск
http://www.eprussia.ru/epr/195/13875.htm
Газета "Энергетика и промышленность России" | № 07 (195) апрель 2012 года

«Газпром» нуждается в реформе

Энергетика: тенденции и перспективы Беседовала Ирина КЕЗИК

Современная история топливно-энергетического комплекса России насчитывает чуть более двадцати лет. За это время отраслью руководил целый ряд министров, а сама она претерпела бесчисленные эксперименты.

Среди самых громких событий – залоговые аукционы и борьба с естественными монополиями. О чем не жалеет и что хотел бы изменить сегодня в отрасли, «ЭПР» рассказал один из бывших министров энергетики Борис Немцов.

– Борис Ефимович, в 1997 году вы были министром топлива и энергетики. Работа в правительстве в целом и на вышеупомянутом посту сопровождалась борьбой с естественными монополиями – МПС, «Газпромом» и РАО ЕЭС. С тех пор прошло уже почти пятнадцать лет, и, вероятно, можно оценить итоги и вашей работы, и работы ваших преемников на этом посту. Глядя на отрасль сегодня, чего больше – сожалений о том, что вы сделали или не сделали?

– Во-первых, одним из самых крупных успехов моей деятельности на посту министра я считаю ликвидацию в прямом смысле слова «беспредела» с экспортом нефти. Была прекращена деятельность спецэкспортеров. Мы упразднили коррупционные схемы доступа к трубе. А именно ввели правило о том, что экспорт зависит от объемов добычи. И доля в системе «Транснефти» определялась ее величиной. То есть если «ЛУКОЙЛ» добывал 20 процентов нефти в стране, то, соответственно, такой же объем у него был в экспортной трубе. Это простое правило ввел я и тем самым прекратил распилы и откаты в этом направлении.

Кроме того, если говорить о важных вещах, я прекратил воровство нефти на участке Баку – Новороссийск, проходящем через Чечню. По моему указанию была построена труба в обход этой республики. За что меня Басаев обещал убить, но не убил, правда. Его убили.

– Но вас в основном помнят как ярого борца с естественными монополиями.

– Да, это правда. Вы не представляете масштабы этой борьбы. Мы впервые добились аудита «Газпрома». Там была истерика у господ Вяхирева и Черномырдина. Тем не менее аудит был проведен компанией Price Water House.

- А какой долг был тогда у компании, не помните?

– Точных цифр нет, не помню. Но задолженность была запредельная.

В общем, мы вернули государству «Газпром», который отошел Рэму Вяхиреву по трастовому договору. Только представьте, 38 процентов акций государственной компании по трастовому договору были переданы в управление одному человеку по фамилии Вяхирев. У него был опцион на выкуп этой доли за 9 миллионов долларов. Это дешевле, чем дача на Рублевке. Борьба была затяжная, но я добился успеха ценой отставки с поста министра. Черномырдин тогда сказал: «Да мы вернем акции, но Немцов министром не будет». Это правда.

Кроме прочего, мы не отдали «Газпром» Березовскому. В 1997 году он хотел стать председателем совета директоров. И получил на это визу Черномырдина и Вяхирева. Я сказал, что только через мой труп он возглавит «Газпром». Компанию удалось спасти для государства, хотя меня многие сейчас за это осуждают. Говоря, что вместо Рэма Вяхирева пришли чекисты. И еще непонятно, что лучше.

– Но это же ваша идея была разделить «Газпром»?

– Я был инициатором указа о реструктуризации этой газовой компании. Идея была создать конкурентный рынок газа внутри страны и при этом сохранить монополию на транспорт. Газопроводы должны были остаться в собственности у государства, чтобы контролировать потоки экспорта. Это была блестящая идея, которую я считаю до сих пор актуальной. Ей противился Черномырдин, хотя указ и завизировал. Но, к сожалению, указ этот не реализован. Он был подписан в 1997 году и назывался «О реформе естественных монополий». Там было три реформы – Министерства путей сообщения, РАО ЕЭС и «Газпрома».

На железной дороге указ выполнен менее чем наполовину. И хотя реформа прошла в извращенном виде, тем не менее некоторые очень важные вещи там были сделаны. Появилась хоть какая‑то конкуренция на рынке грузоперевозок при сохранении монополии на инфраструктуру. В газовой сфере не было сделано ничего. Из-за этого дикая коррупция, рост цен внутри страны, стагнирующая добыча газа, потеря рынка в Европе из‑за негибкой ценовой политики. В общем, как был «совок», так «совок» и остался.

– Но в электроэнергетике реформа была проведена, однако она не принесла «нового дыхания». Да, пришли иностранные игроки. Генерация оказалась у частников, распределительные же сети остались в руках государства. Казалось бы, цель практически достигнута – в России заработал рынок электроэнергии. Но тарифы по‑прежнему регулируются, а иностранные инвесторы пишут Путину письма, высказывая недовольство политикой государства в этом отношении. Что пошло не так?

– Реформа была извращена. Я недоволен, как она прошла. Считаю, что Анатолий Чубайс сдал главные позиции в создании конкуренции на рынке генерации. Все опять монополизировано, и даже в худшем виде, чем было. «Газпром» сейчас контролирует крупнейшие энергокомпании, в том числе и «Мосэнерго». Это плохо. В итоге получился некий оптовый рынок электроэнергии для крупных промышленных потребителей. Но по‑настоящему конкуренции не получилось. Реформа прошла плохо по двум параметрам – недостаточный уровень конкуренции и несвободное ценообразование на свободном рынке.

– Сегодня Россия занимает первое место в мире по добыче и экспорту нефти и природного газа, однако, несмотря на рост этих показателей, прирост запасов падает. На ваш взгляд, с чем это связано?

– Это связано с архаичностью системы. С ограничением конкуренции. На нефтяном рынке после меня произошла неестественная монополизация. Раньше было шесть крупных компаний, сейчас осталось четыре, из которых две государственные. Идет постоянный ценовой сговор, рост цен на бензин. Дикости творятся на ТЗК в аэропортах.

– Я с вами поспорю насчет роста цен на бензин. Вы же знаете, что все это связано и с ростом акцизов на моторное топливо, и с налоговой нагрузкой на отрасль.

– Да, это правда. Но можно все что угодно говорить про рост налогов, и это сущая правда, однако нефтяной бизнес в России остается суперрентабельным. И такая рентабельность не снилась никакому ВР и Shell никогда. Налоги на отрасль действительно большие, я не спорю с этим, но при ста долларах за баррель вполне терпимы.

Так вот, возвращаясь к приросту запасов. Сегодня с работы на шельфе «выдавлен» частный сектор. Закон «О недрах», который был принят ведомством Юрия Трутнева, – большая ошибка. От этого все проблемы. Кроме того, сегодня без иностранцев невозможно освоить шельф. Деградация менеджмента и отсталость технологий не позволяют начать разрабатывать Штокман. Тут нет дискуссии. Все предельно ясно: не пускаете иностранцев – не осваиваете шельф. Закрылась тема.

– На ваш взгляд, это патриотические принципы?

– Нет. Нужно понимать, что шельф является воровским ресурсом. За присутствие на нем можно получать очень большие откаты.

– Так почему не провести конкурс и вполне легально пополнить казну за счет иностранцев?

– Рано или поздно правительство вынуждено будет допустить и частные компании, и иностранные на шельф. Ограничив вход частного капитала на шельф, они сильно подкосили отрасль. Россия проиграла, бюджет проиграл, экономика проиграла. Это ясно. Хотя, с другой стороны, в этом направлении есть привилегии. В первую очередь это касается Геннадия Тимченко. Именно он стал главным бенефициаром темы шельфа.

– Если бы вы сейчас были министром, то допустили бы всех?

– Частный сектор точно допустил бы. Кроме того, отменил бы криминальную сделку по захвату ЮКОСа. Хотя я понимаю, что это может сделать только президент. Но мы же с вами говорим чисто гипотетически. Вернул бы компанию Ходорковскому, хотя он уже вряд ли будет работать. И Ходорковскому – это условному Ходорковскому, частному лицу. Присутствие иностранцев на шельфе тоже бы ограничил, в силу того что это наши стратегические ресурсы. Но не сильно. Контроль бы в проектах оставил за российскими компаниями.

– Согласны, что стоит снижать акцизы на топливо при росте мировых цен на бензин или все же при рыночной экономике цены справедливы?

– Вообще‑то необходимо возрождать конкуренцию среди нефтяных компаний. Стимулировать развитие «малышей». Им нужно помогать. Сейчас же в нашей стране идет ручное управление ценами на бензин. Это важный социальный продукт. Сегодня я согласен с вами, что акцизы нужно снижать при высоких ценах на нефть. Но в нашей стране никто этого делать не будет.

– Почему?

– Потому, что во время предвыборной кампании Путин взял на себя очень много обязательств. К тому же у него дырявый пенсионный фонд. Банкрот, по сути. Бывший премьер затеял гонку вооружений. Хочет 123 триллиона рублей истратить на борьбу с Америкой. Он не будет снижать налоги. Страна имеет дефицитный бюджет при 115 долларах за баррель, в то время когда у нас он был бездефицитным при 18 долларах. Когда я был министром, мне снились сны, что нефть будет стоить 20 долларов. Я думал, что будем жить при Кувейте. В общем, налоги будут расти, кстати, только не для «Газпрома».

– Но НДПИ на газ все же повысили.

– Да, но незначительно. «Газпром» на единицу добытой продукции до последнего времени платил налогов в пять-шесть раз меньше, чем средняя нефтяная компания. Поэтому там самая высокая коррупционная составляющая. Кроме того, государственное регулирование цен является главным аргументом для того, почему эта компания должна платить меньше налогов. Бывший министр финансов Алексей Кудрин неоднократно говорил, в том числе и мне, что, когда речь заходит о том, чтобы снизить нагрузку на нефтяные компании и увеличить на «Газпром», тут же начиналась истерика. Хотя, если бы эта компания платила налоги, как все, нужно было бы всех там пересажать, и это было бы очень серьезным стимулом для «Газпрома». Рост налогов неминуемо вел бы к смене менеджмента. Потому как тот менеджмент, который там сидит, пугает Путина, что при поднятии налогов на «Газпром» компания развалится.

– Если бы вы были министром сейчас, первое, что бы вы сделали?

– Я бы провел аудит «Транснефти», «Газпрома» и «Роснефти». И по результату аудита возбудил бы уголовные дела. Потом бы постарался найти квалифицированных менеджеров, главной функцией которых было бы создание прозрачных условий для бизнеса. Я бы Алексея Навального ввел в совет директоров госкомпаний. И, конечно же, я реформировал бы «Газпром». Он нуждается в реформе.

Отправить на Email

Для добавления комментария, пожалуйста, авторизуйтесь на сайте

Также читайте в номере № 07 (195) апрель 2012 года: