16+
Регистрация
РУС ENG
Расширенный поиск
http://www.eprussia.ru/epr/103/7847.htm
Газета "Энергетика и промышленность России" | № 11 (103) июнь 2008 года

Мужской характер

Энергетика Материал подготовила Алина ШАМАН

Успех не приходит просто так. Не достается он ленивым и слабым, как дар свыше. Прописана ли судьба каждого из нас на небесах или мы сами кузнецы своей жизни, счастья, того же успеха? Слушая рассказ Геннадия Макарова, президента «Севкабель-холдинга», удивляешься: чего в его судьбе больше – везения и случая, что мы бы назвали предначертанием судьбы, или силы? Силы воли, ума, выдержки.

Что сделало Макарова – Макаровым? Возможно, это совершенно неожиданно нагрянувшая болезнь, отнявшая у Геннадия Александровича целых 3 года детства. Или же необходимость отстаивать себя перед жизненными невзгодами с самого нежного возраста, а возможно, его раннее увлечение охотой. Удивительно спокойно он рассказывает о своей жизни, и, не зная человека близко, можно сделать лишь один вывод: любой жизненный поворот воспринят был ребенком, юношей, молодым мужчиной с достоинством, в лучших традициях по‑настоящему мужского характера.

В шестилетнем возрасте Геннадий сменил место жительства: его приемные родители получили одну комнату из четырех в коммунальной квартире ведомственного дома. Дом принадлежал Октябрьскому вагоноремонтному заводу, а его население составляли главным образом молодые семьи.

– В нашем дворе было мало неполных семей, – рассказывает Геннадий Макаров. – Железная дорога в те годы считалась военным подразделением, и практически все работники завода были освобождены от службы в армии – предполагалось, что они на службе. Благодаря этому многие семьи сохранились, а дети остались при родителях. Показательно, что дети из неполных семей тогда были более самостоятельны, а вот где были и мама и папа – там росло натуральное хулиганье. В нашем дворе жили человек 40 ребят, примерно одинакового возраста. Из них по пальцам можно пересчитать людей, которые не попали в тюрьму. Большинство рано начали курить. И воровать.

И немудрено: мальчишки шестидесятых зачастую принадлежали самим себе. Им же принадлежали дворы и чердаки для пока еще невинных детских забав.

– Самая лучшая игра была – прятки. Это сейчас все чердаки закрыты, а раньше можно было войти в первую парадную, а выйти из последней. Можно было по чердаку пройти или через слуховое окно вылезти на крышу и пробежать по ней. Спрячешься так, что полдня не найдут. А если плохой «водила» был, так он мог целый день тебя искать. А ведь в нашей игре по правилам достаточно было увидеть спрятавшегося: а! я тебя вижу! – все, засек, деваться некуда.

В первый класс Гена пошел в 1951-м, в школу села Рыбацкое. Сегодня это уже часть Петербурга. Там, на берегу Невы, в школе, где мальчики учились отдельно от девочек, он получил первое сильное впечатление в жизни. А чуть позднее случится то, что в некоторой степени определит и дальнейшую судьбу мальчика.

– Помню первую мою большую обиду в 1-м классе, когда я получил 2 за то, что в слове «машина» написал Ы после Ш. Я пришел домой весь в слезах. Но так получилось, что уже с восьми лет школу я практически не посещал. Обычную школу. Так как либо болел и занимался в больнице, либо находился в санатории: в 8 лет я заболел ангиной. Это сейчас неделю держат на «больничном», а тогда врачи не особо обращали внимание на это, да и родителям надо было как‑то зарабатывать на жизнь. И вот через пару дней я пошел в школу, день проучился и почувствовал себя очень плохо. Я «заработал» осложнение на сердце – ревмокардит. Болезнь, которая, если ее не лечить, приводит к пороку сердца. С этого момента мне было разрешено или спать, или читать книжки. Иногда гулять. А что такое гулять для ребенка, которому нельзя бегать? Вокруг ребята лет 8‑10, для которых ты – какой‑то ущербный. Но новые друзья никогда меня не обижали. Я для них составлял какую‑то таинственность: с нами не играется, не водится, сам себе на уме какой‑то. Потому что шестилетним ребенком я переехал в тот дом, а в восемь уже заболел и отдалился от дворовых сверстников.

Наша семья жила на 1-м этаже, а на 3-м этаже этого же дома жил начальник завода. И почему‑то я дружил с его сыном. Наверное, мы сдружились, потому что моя семья считалась интеллигентной, а он, как и я, много читал и не играл с ребятами со двора. И мы как‑то нашли друг друга – вместе ходили постоянно. Меня называли «начальственный прихвостень», а я даже не понимал в то время, что это такое. Я в этой семье стал своим. Часто засиживался в их доме до позднего вечера, ужинал с ними. Мама поздно возвращалась домой и все время приходила забирать меня из гостей.

На лечение ревмокардита были брошены все силы семьи. А восьмилетний Геннадий старался не разочаровать родителей и выполнять все предписания своего доктора. А мать, для того чтобы иметь возможность присматривать за сыном, устроилась на работу дворником.

– У меня был очень хороший педиатр, женщина. Опять же, случай. Ее звали Ольга Шапиро, она пожилая уже была. И она мне сказала: «Гена, твое здоровье в твоих руках, и если ты будешь соблюдать все, что я тебе буду говорить, ты выздоровеешь, если нет, то извини, я ничего сделать не смогу». Мне необходимо было выздороветь до 12 лет. С таким пороком сердца, который мог развиться, я прожил бы до 15‑16 лет. И с 8 до 11 лет я и вся семья были заняты тем, что лечили меня. В больнице лежал часто, и по месяцу, по два. Как только какое обострение, малейшее повышение температуры – меня тут же в больницу.

Какая уж тут школа! Так и получилось, что Геннадий учился сам, в больнице. Книги почти полностью заменили ему внешний мир, развивая воображение и мышление. Такая подготовка стала входным билетом в жизнь для мальчика, который научился учиться сам. Его наставниками были приходившие в больницу учителя. И он старался, своими успехами наверняка радовал родителей.

– Почти все свое время я проводил в больнице, куда приходили учителя, давали нам уроки. Я перечитал все сказки, какие только есть, мне «пачками» носили эти книги из библиотеки. Стал постарше – перечитал все мифы. Литература сильно повлияла на развитие моего воображения. Все, что я не мог получить за счет физических занятий, я получал из литературы.

Кроме больниц, два раза по полгода я находился в санаториях, а однажды прожил там почти целый год. Это было в Литве. Санаторий запомнился соснами, большими парками и небом. Больше ничего, ведь другого я и не видел там. Нельзя было ни позагорать, ни искупаться. Тепличное растение. По школьной программе занимался прямо в санатории. Учителя были хорошие. Все удавалось – кроме учебы делать было нечего, поэтому учеба и удавалась.

Три года, проведенных в режиме «больница – книги – санаторий», сделали свое дело. Когда Геннадию исполнилось 10 лет, кризис миновал, и теперь уже все зависело только от самого мальчика и его воли к жизни. А воля такая у него – врожденная. Но, как говорится, пришла беда – открывай ворота. Только вышел из больницы Геннадий, как…

– Начали болеть родители. Первое, что надо было после болезни, – такого «лба» прокормить, ведь пошел интенсивный рост, я начал заниматься спортом, особенно бегом, начал добирать все, что было потеряно. А тут то отец в больницу попадет, то мать, а то оба туда загремят… И я один оставался. Началось все, когда мне было лет 11‑12, и продолжался этот период довольно долго, пока мне не исполнилось 15 лет. Я сам готовил еду и себе, и матери с отцом, особенно если они находились в больнице, куда надо было ее приносить. И вот все это, возможно, и научило меня самостоятельно пробивать себе дорогу.

Как получилось, что Геннадий «сохранил суверенитет» от воспитанной улицей шпаны? В таких случаях говорят: не было бы счастья, да несчастье помогло.

– В момент моего возвращения к дворовым приятелям тот сложный возраст, когда улица делает из человека либо человека, либо того, кого улица обычно делает, уже почти прошел. Все хулиганские начинания происходят как раз лет с 8 лет и до 12. А дальше в голове уже что‑то появляется. Вернувшись в школу, я экстерном сдал экзамены за 6-й и 7-й классы.

Обычная школа тех лет представляла собой «семилетку», после которой можно было закончить до полного среднего образования еще три класса. Итого: стандартное десятилетнее образование. Однако далеко не каждый мог позволить себе такую роскошь. Родители нашего героя – не могли.

– Семилетку я закончил, в связи с пропущенным годом, в 15 лет, а не в 14. Это был уже 1960 год. Встал вопрос – а что делать дальше? Родители были к тому времени уже довольно пожилые, и перенесенные болезни и годы войны не лучшим образом сказались на их здоровье. Поэтому выбор был очевиден. Учиться дальше до 10-го класса в школе я не мог, потому что надо было приносить что‑то в дом.

Несмотря на материальные затруднения, было решено, что Геннадий все‑таки должен идти учиться. Не в школе, конечно, но в техникуме. Такое решение, безусловно, потребовало от родителей определенного мужества.

– Техникум выбрали по принципу – тот, что ближе к дому. Я без труда сдал экзамены. Со мной вместе сдавал приятель. Он не сдал, забрал документы и пошел поступать в другой техникум. Я сделал то же самое. Но он провалился и там, а я успешно прошел в оба.

В то время в железнодорожный техникум был большой конкурс. Но учиться‑то надо было, и мать моего приятеля, как старейшая работница, смогла все‑таки определить своего сына в этот техникум. Но когда я, опять забрав документы, попробовал поступить в железнодорожный, чтобы все‑таки учиться вместе с другом, то остался не у дел! Экзамены вновь не стали проблемой, но из‑за перенесенного ревмокардита я оказался непригоден по здоровью – я был негоден к армии, а значит, и для железной дороги.

Но в это время семья переехала, получив комнату в двухкомнатной коммунальной квартире. И тут тоже не обошлось без счастливой случайности, нашедшей Геннадия и его родителей в новом доме.

– Единственная наша соседка оказалась заместителем главного технолога Октябрьского вагоноремонтного завода. Она была хорошо знакома с директором техникума, куда меня «не пускало здоровье». И с легкой руки и одного звонка моей новой соседки директору техникума я стал учиться в железнодорожном. Учиться я начал со второго семестра. И с первого курса получил повышенную стипендию, которая составляла тогда 27 рублей, а на 4-м курсе – 45 рублей. Мои родители зарабатывали около 100 рублей, поэтому подспорье было существенное. Себе я из этих денег не брал ничего, все отдавал родителям.

Единственное – к окончанию учебы родители подарили мне магнитофон «Комета», но я тогда не понял зачем. Меня это все как‑то не очень увлекало. Я не ходил на танцы, не слушал битлов. И на этот магнитофон я записывал песни из кинофильмов.

Учеба Геннадию давалась легко. Несмотря на все перенесенные в детстве невзгоды, молодой человек продолжал гнуть свою линию «на отлично». Однако обостренное юношеское чувство справедливости стоило талантливому студенту диплома с отличием.

– Учился я только на 4 и 5. Все прочили мне красный диплом, но из‑за вспыльчивого характера я этот красный диплом не получил. Потому что привык отстаивать свою точку зрения.

А случилось так: после 4-го курса, как и все, я на год ушел на практику. Это было на железнодорожной станции Предпортовая, где находилась база рефрижераторных поездов. Там я получил высокие разряды, в том числе по основной специальности. Самым первым из всех я получил 4-й разряд (всем однокурсникам давали не больше 2-го разряда) и очень высокую, на то время, должность. Но я работал не по 4 часа, как полагалось практиканту, а мог и на ночь остаться. Я не считался со временем, мне было интересно делать то, что я делал. Хотелось изучить все. Я и изучил. Кроме того, при деньгах был – там платили, и очень неплохо.

Но то ли успех молодого, неоперившегося специалиста, то ли что‑то еще сильно не понравилось директору учебного заведения. И это сказалось самым неожиданным образом.

– Когда я вышел на выпускной курс, какая‑то кошка пробежала между директором и мной. Я успешно защищал свою работу, когда вдруг пришел директор техникума Стручков и начал задавать вопросы. Сразу стало понятно – вопросы «на завал». И меня как заклинило, замкнуло. Я сначала отвечал на его откровенно странные вопросы, чересчур углубленные в технические нюансы, а потом и говорю ему: «Вы что, меня за идиота держите?» Тогда он спросил о том, какой топливный насос стоит на определенном двигателе для рефрижераторной секции (специальность моя – электромеханик рефрижераторного поезда). Я ему ответил. Правильно, надо заметить, ответил (как позже все подтвердили). Но он жестко сказал, что я допустил грубую ошибку. Конечно, я возмутился. И кинул в сердцах указку на стол. Она по столу прокатилась и попала прямо в него. Ну, так получилось. Меня выгнали. Два балла. Неуд. Это значит – академический отпуск и защита на следующий год! А председателем комиссии был на тот момент главный инженер станции Предпортовая Коган, у которого я там проходил практику. И, конечно, во время защиты, когда это все произошло, он понимал, что происходит что‑то непонятное со стороны директора. С помощью Когана мне поставили тройку. Три балла – это все‑таки защита. И вот на фоне всех пятерок и нескольких четверок – тройка. Все, жизнь рухнула – думал я! А тут я еще и не прошел медкомиссию в армию. В декабре 1967-го мои сверстники пошли служить. Без меня. Не прошел я по здоровью.

Трудолюбие и упорство молодого человека не могли остаться незамеченными. И тот же Коган, вступившийся за Геннадия на защите дипломной работы, пригласил его в ряды сотрудников станции Предпортовая, где юноша уже успел зарекомендовать себя наилучшим образом.

– Это редкость огромная, когда практикантов забирают на работу. Как только я пришел, мне сразу предложили должность заместителя главного инженера по эксплуатации, но я отказался. Потому что хотелось к «железу». Дизели, генераторы, компрессорные установки. Я был специалистом по дизелям. Был предоставлен самому себе, помогая исправлять «косяки» своим коллегам так, чтобы это не выплыло на свет божий. Я сам диагностировал двигатель, сам разбирал его и «лечил». Мне в помощь давались такие же студенты, каким я и сам был не так давно. И после моей работы двигатель, уже загубленный, начинал работать. Вот это и была для меня квинтэссенция всего, что ты делаешь. Чувствуешь и слышишь в двигателе все, что в нем происходит. Эта работа приносила мне удовлетворение.

Так я проработал до 1969 года – с 1964 года, когда пришел практикантом. Можно сказать, я оттуда и не уходил, а просто отвлекся на диплом. Получил максимальный 6-й разряд. Мне предлагали управленческие должности, инженерские зарплаты. Но для этого надо было получать высшее образование, а я должен был деньги зарабатывать.

В то время у Геннадия появилось новое увлечение: мотоциклы. Однако магазинная цена «кусалась». И долго бы еще мечтал молодой человек, если бы не очередная случайность. Очередной поезд, очередной двигатель.

– Я ремонтировал кому‑то секцию и разговорился с главным механиком, начальником поезда. Оказалось, что у него в пригороде Ленинграда стоит «Ява» 1963 года. Я все бросил, полетел к нему туда, посмотрел на эту «Яву» и тут же влюбился. По большому счету, мне просто подарили этот мотоцикл, честно говоря. Родителям я ничего, конечно, не сказал и вскоре получил права. С тех пор на мотоциклах я отгонял 10 лет.

А сначала он нужен был для одной цели – на охоту ездить! Но в то время для охоты у меня еще не было компаньона. Правда, чуть позже на Предпортовую пришел работать парень. Мало того что он был из деревни, так еще и охотником оказался. И вот с ним мы прямо от Предпортовой садились на электричку и в его родной Мшинской по двое суток пропадали – на охоте.

Охота стала связующим звеном между юностью и зрелостью. Это увлечение завладело еще мальчиком Геной, а переросло в серьезное хобби для уже состоявшегося бизнесмена Геннадия Александровича Макарова, президента ОАО «Севкабель-холдинг».

– Благодаря судьбе охотником я стал рано. Охота – это та страсть, которая владеет мною с 1960 года. Выглядел я тогда старше своих 15 лет: я был смуглый, усы отрастил. Где‑то в это время я получил свой первый охотничий билет, который в то время являлся и разрешением на покупку оружия. А благодаря случайному знакомству с художником, который был также увлечен охотой, я стал относиться к ней с определенной поэтичностью. Я стал воспринимать лес как отражение души. Звали этого художника Иван Дмитриевич Петров. Это был человек уже предпенсионного возраста, лет пятидесяти, а я тогда был четырнадцатилетним мальчишкой. Он мне многое рассказывал. О том, что если ты пришел в лес и радуешься, что оказался здесь, а сам лес не шумит и не гудит, значит, день у тебя будет удачный, ты много увидишь, и это доставит тебе удовольствие. Но если ты пришел в лес, который тебя встречает шумом деревьев, лес темный, сумрачный, лучше не ходить туда. Это не твой день, и будто сам лес не хочет, чтобы ты туда ходил. Тогда я еще по‑детски, на веру, воспринимал эти слова, но позже выяснил – это ведь действительно так!

У Ивана Дмитриевича была собака – гончая. Он ее назвал Мечтой. Потому что эта гончая стала его сбывшейся мечтой. Гончая Мечта прожила у него лет 15. Она уже и бегать не могла, а он все равно брал ее с собой на охоту. А вот со мной ездил редко, все больше рассказывал и рисовал – очень любил природу рисовать.

Среди сверстников не было ребят, которые занимались бы охотой. Во‑первых, это затратное дело. А во‑вторых, и выезжать надо куда‑то. А куда ты поедешь один? Ехать приходилось на электричке. Ружье возил в чехле, в рюкзаке.

Вот так и получилось, что мои друзья в тот период жизни были старше меня. Намного старше – на 20, 30 лет. С ними я ездил на охоту.

Однако вернемся к уже взрослому Геннадию, на Предпортовую.

– В 1969 году я ушел на завод «Звезда». Хотел быть мотористом-испытателем. Но меня, с моим шестым слесарским разрядом, поставили учеником на испытательный стенд. Коллектив меня принимать не хотел, я ведь, не зная броду, начал свое говорить – правду-матку, чем мог сорвать все производственные планы (а это еще и премии!). И чтобы как‑то от меня избавиться, меня сплавили в совхоз. Я поехал копать картошку.

К тому времени Геннадий превратился в привлекательного спортивного молодого человека. И немудрено. Он ведь всерьез занялся спортом. Особенно легкой атлетикой. Начав тренироваться еще в техникуме, Геннадий стал кандидатом в мастера спорта по легкой атлетике на самых сложных дистанциях – 100 метров и 800 метров (спринт и средняя дистанция).

– Бригадир пил, не щадя здоровья. Ребята, работавшие со мной в совхозе, попросили руководство, чтобы бригадира сняли, после чего директор совхоза предложил мне стать старшим. Так я сам стал бригадиром. В совхозе мы отработали три месяца. И не слабо, надо сказать, отработали.

Там же я познакомился на танцах с девушкой. Это было в 1968 году. А в 1969-м эта девушка стала моей женой и родила мне сына, а потом дочь. В этом году будет 39 лет как мы с ней вместе.

С благодарностями за хорошую работу и с новым, пересмотренным взглядом на жизнь Геннадий вернулся в Ленинград, на завод «Звезда». И начал вживаться в коллектив.

Вскоре стал заместителем бригадира испытательного стенда. А вот от предложения должности бригадира стенда отказался.

– Я мало проработал, всего год, а борьба за должность была сильная, лет по десять, с подсиживаниями. Я решил, что билет на войну не хочу покупать. Тем более что платили мне по тем временам просто сумасшедшие деньги – по 1000 рублей в месяц. Но вдруг Октябрьский вагоноремонтный завод вспомнил, что я, окончив его техникум, не проработал на заводе ни одного дня. Отец как раз выходил на пенсию. А в качестве благодарности за работу ему сделали предложение: квартиру в обмен на то, что я пойду работать на завод с зарплатой 110‑115 рублей. Мы жили в одиннадцатиметровой комнате впятером. Ребенок у нас спал под столом, в коляске. Пришлось выбор сделать в пользу квартиры.

Я с большим скандалом ушел со «Звезды», не хотели отпускать. Мне дали ту должность, которая была свободна. Это было не то, чем я всегда занимался. Так я стал мастером подвагонных работ. Работа больше чем черновая. И бригада соответствующая. И у них все разговоры – по понятиям. «Ты кем сюда пришел – мастером?« – говорят мне и ставят условия: наряды будешь закрывать так, как нам надо, а не как тебе хочется. Пришлось переходить на их жаргон, учиться ими управлять. А ребята интересные. От получки до получки они работают как проклятые. А вот после получки можешь неделю не ждать их на работе, будут «гудеть». Этими чертями надо уметь управлять, и они сделают все. Как только из запоя выйдут. Так прошло два года…

И Геннадий, выполнив все обязательства, решил покинуть Октябрьский вагоноремонтный завод. Новая работа нашлась скоро – на Невском заводе, где ему предложили должность технолога на строящемся объекте.

– А на самом деле поставили меня снабженцем. За год стал начальником бюро в отделе капитального строительства. Я был отправлен в командировку, выяснять причины недопоставок оборудования, в Чебоксары. Кажется, это был конец 1971 года. Надо заметить, что в ходе, скажем официально, совместного употребления спиртных напитков с руководством завода-поставщика мне было предложено ускоренное решение моей проблемы, с которой, собственно, я и прибыл в тот город (мне нужно было, чтобы нам срочно сделали оборудование).

Мне предложили приехать назавтра с одним усом! Что я и сделал. И вот представьте себе картину: на смуглом лице, вместо одной половины усов – белое пятно. Чебоксары, автобус, я с одним усом. Дико! Еду. Прихожу на завод. А там‑то меня уже знали, тоже посмотрели как на сумасшедшего. Прихожу к начальнику, который предложил эту авантюру, а он сидит похмельный, смотрит на меня и спрашивает: «Гена, что с тобой?» Я говорю: «Ты что, не помнишь?» Он отвечает: «Нет, а что это?» Я ему напомнил об уговоре. Он или не помнил, или не хотел помнить. Выдал мне бритву, извинился и со словами: «Что пьяного слушать?» – отправил добриваться.

Я вернулся домой, и хотя я действительно сильно ускорил срок поставки оборудования (почти на полгода) – меня сняли с должности в связи с тем, что я не справился с командировочным заданием! И это несмотря на мою «жертву».

Но случай помог мне опять. Замдиректора по общим вопросам Невского завода предложил мне место заместителя начальника отдела внешней кооперации. Через год в автокатастрофе погибает начальник отдела, и меня решают сразу утвердить на его место!

Но Геннадий снова отказался от повышения – слишком высокая цена у этого шага по карьерной лестнице. Зато он оказался подходящей кандидатурой для другого отдела – отдела снабжения, уже два года не имевшего постоянного руководителя.

– В считанные минуты вышел приказ: с сегодняшнего дня назначить меня начальником отдела снабжения по личной просьбе. Приказ был выдан мне на руки. А я был отправлен принимать дела у еще сидевшего в своем кабинете предыдущего начальника. Я беру приказ, спускаюсь вниз. В это время начальник отдела снабжения проводит совещание. Я говорю: заканчивай совещание, я назначен на твое место. Он сначала это как шутку воспринял. Я зашел, положил приказ на стол и распустил совещание. На десять минут. Вот так это и произошло – за десять минут. И с этого момента я проработал начальником отдела снабжения 11 лет, до 1983 года.

Перед Геннадием замаячила новая должность – коммерческого директора. И тут пришла пора снова сесть за парту. Занять такую должность без высшего образования невозможно. И Геннадий пошел учиться.

– В 1982 году я поступил во втуз при Ленинградском Металлическом заводе. В 1987-м я его закончил. Тогда же произошла и рокировка с перемещением по службе. Коммерческим директором я отработал до 1988 года.

А потом начались перестройка и выборы. В стране – свои выборы, на заводах и предприятиях – свои. Кандидатом в директора стал и наш герой, но судьба готовила для него очередной сюрприз. Выборы Геннадий проиграл. Свое будущее он определил сам: оставаться на заводе Макаров не хотел. Все – или ничего. А вместе с ним решила уйти и выдвигавшая его на пост команда.

С тех пор на счету Геннадия Макарова немаленький послужной список бизнесмена. Уже в 1993 году он создал свою первую частную организацию, и, надо заметить, вполне успешно. А чуть позже в жизни Геннадия Александровича появился «Севкабель». Но это уже совсем другая история.

Фото из архива Г. А. Макарова

Отправить на Email

Для добавления комментария, пожалуйста, авторизуйтесь на сайте

Также читайте в номере № 11 (103) июнь 2008 года:

  • Блиц

    Балаковская АЭС по итогам работы в 2007 году признана лучшей атомной станцией России. Как сообщил Центр общественной информации АЭС, это седьмая победа атомщиков в ежегодном корпоративном конкурсе, начиная с 1995 года. На станции впервые в российской атомной энергетике внедрены системы менеджмента качества и экологического менеджмента, сертифицированные в соответствии с международными стандартами. Финансово‑экономическое состоя...

  • Петербуржцы отремонтируют карельские сети

    Работы по реконструкции электрической сети в карельском поселке выполнит фирма из Санкт-Петербурга. Определен победитель конкурса на выполнение работ по реконструкции распределительной сети 10 кВ в поселке Лассанен Сортавальского района. Реконструкция позволит повысить надежность электроснабжения социально значимых объектов, в первую очередь поселковой котельной, а также жилого фонда. Работы будут выполнены в 2008 году. Конкурсная ко...

  • Конференция по добыче нефти и газа

    Мероприятие: XII международная научно-практическая конференция «Повышение нефтегазоотдачи пластов и интенсификация добычи нефти и газа». Организатор: Общероссийская общественная организация «Российское общество инженеров нефти и газа». Место проведения: Россия, Москва, Выставочный зал мэрии. Дата проведения: 24‑27 июня 2008 года....

  • Большие ремонты на малых сетях

    Тюменские электрические сети приступили к модернизации линий электропередачи 0,4‑10 кВ в населенных пунктах юга области. Это часть ремонтной кампании филиала ОАО «Тюменьэнерго» в 2008 году. Первым объектом ремонтной кампании станут электросети деревни Падерино Тюменского района – здесь энергетики планируют полностью заменить более 7 километров проводов. Реконструкция сетей в каждом населенном пункте подразумевает применени...

  • Водораздельная реконструирована

    В Вытегорском районе поставлена под напряжение вторая очередь ПС 35 / 10 кВ Водораздельная. Стоимость работ по реконструкции второй очереди подстанции оценивается в 6,5 миллиона рублей, оборудование для подстанции приобретено по лизинговой программе. Стоимость работ по реконструкции всего объекта – 11 миллионов рублей. По словам начальника департамента капитального строительства «Вологдаэнерго» Валерия Рыбина, оборуд...