16+
Регистрация
РУС ENG
Расширенный поиск
http://www.eprussia.ru/epr/103/7847.htm
Газета "Энергетика и промышленность России" | № 11 (103) июнь 2008 года

Мужской характер

Энергетика Материал подготовила Алина ШАМАН

Успех не приходит просто так. Не достается он ленивым и слабым, как дар свыше. Прописана ли судьба каждого из нас на небесах или мы сами кузнецы своей жизни, счастья, того же успеха? Слушая рассказ Геннадия Макарова, президента «Севкабель-холдинга», удивляешься: чего в его судьбе больше – везения и случая, что мы бы назвали предначертанием судьбы, или силы? Силы воли, ума, выдержки.

Что сделало Макарова – Макаровым? Возможно, это совершенно неожиданно нагрянувшая болезнь, отнявшая у Геннадия Александровича целых 3 года детства. Или же необходимость отстаивать себя перед жизненными невзгодами с самого нежного возраста, а возможно, его раннее увлечение охотой. Удивительно спокойно он рассказывает о своей жизни, и, не зная человека близко, можно сделать лишь один вывод: любой жизненный поворот воспринят был ребенком, юношей, молодым мужчиной с достоинством, в лучших традициях по‑настоящему мужского характера.

В шестилетнем возрасте Геннадий сменил место жительства: его приемные родители получили одну комнату из четырех в коммунальной квартире ведомственного дома. Дом принадлежал Октябрьскому вагоноремонтному заводу, а его население составляли главным образом молодые семьи.

– В нашем дворе было мало неполных семей, – рассказывает Геннадий Макаров. – Железная дорога в те годы считалась военным подразделением, и практически все работники завода были освобождены от службы в армии – предполагалось, что они на службе. Благодаря этому многие семьи сохранились, а дети остались при родителях. Показательно, что дети из неполных семей тогда были более самостоятельны, а вот где были и мама и папа – там росло натуральное хулиганье. В нашем дворе жили человек 40 ребят, примерно одинакового возраста. Из них по пальцам можно пересчитать людей, которые не попали в тюрьму. Большинство рано начали курить. И воровать.

И немудрено: мальчишки шестидесятых зачастую принадлежали самим себе. Им же принадлежали дворы и чердаки для пока еще невинных детских забав.

– Самая лучшая игра была – прятки. Это сейчас все чердаки закрыты, а раньше можно было войти в первую парадную, а выйти из последней. Можно было по чердаку пройти или через слуховое окно вылезти на крышу и пробежать по ней. Спрячешься так, что полдня не найдут. А если плохой «водила» был, так он мог целый день тебя искать. А ведь в нашей игре по правилам достаточно было увидеть спрятавшегося: а! я тебя вижу! – все, засек, деваться некуда.

В первый класс Гена пошел в 1951-м, в школу села Рыбацкое. Сегодня это уже часть Петербурга. Там, на берегу Невы, в школе, где мальчики учились отдельно от девочек, он получил первое сильное впечатление в жизни. А чуть позднее случится то, что в некоторой степени определит и дальнейшую судьбу мальчика.

– Помню первую мою большую обиду в 1-м классе, когда я получил 2 за то, что в слове «машина» написал Ы после Ш. Я пришел домой весь в слезах. Но так получилось, что уже с восьми лет школу я практически не посещал. Обычную школу. Так как либо болел и занимался в больнице, либо находился в санатории: в 8 лет я заболел ангиной. Это сейчас неделю держат на «больничном», а тогда врачи не особо обращали внимание на это, да и родителям надо было как‑то зарабатывать на жизнь. И вот через пару дней я пошел в школу, день проучился и почувствовал себя очень плохо. Я «заработал» осложнение на сердце – ревмокардит. Болезнь, которая, если ее не лечить, приводит к пороку сердца. С этого момента мне было разрешено или спать, или читать книжки. Иногда гулять. А что такое гулять для ребенка, которому нельзя бегать? Вокруг ребята лет 8‑10, для которых ты – какой‑то ущербный. Но новые друзья никогда меня не обижали. Я для них составлял какую‑то таинственность: с нами не играется, не водится, сам себе на уме какой‑то. Потому что шестилетним ребенком я переехал в тот дом, а в восемь уже заболел и отдалился от дворовых сверстников.

Наша семья жила на 1-м этаже, а на 3-м этаже этого же дома жил начальник завода. И почему‑то я дружил с его сыном. Наверное, мы сдружились, потому что моя семья считалась интеллигентной, а он, как и я, много читал и не играл с ребятами со двора. И мы как‑то нашли друг друга – вместе ходили постоянно. Меня называли «начальственный прихвостень», а я даже не понимал в то время, что это такое. Я в этой семье стал своим. Часто засиживался в их доме до позднего вечера, ужинал с ними. Мама поздно возвращалась домой и все время приходила забирать меня из гостей.

На лечение ревмокардита были брошены все силы семьи. А восьмилетний Геннадий старался не разочаровать родителей и выполнять все предписания своего доктора. А мать, для того чтобы иметь возможность присматривать за сыном, устроилась на работу дворником.

– У меня был очень хороший педиатр, женщина. Опять же, случай. Ее звали Ольга Шапиро, она пожилая уже была. И она мне сказала: «Гена, твое здоровье в твоих руках, и если ты будешь соблюдать все, что я тебе буду говорить, ты выздоровеешь, если нет, то извини, я ничего сделать не смогу». Мне необходимо было выздороветь до 12 лет. С таким пороком сердца, который мог развиться, я прожил бы до 15‑16 лет. И с 8 до 11 лет я и вся семья были заняты тем, что лечили меня. В больнице лежал часто, и по месяцу, по два. Как только какое обострение, малейшее повышение температуры – меня тут же в больницу.

Какая уж тут школа! Так и получилось, что Геннадий учился сам, в больнице. Книги почти полностью заменили ему внешний мир, развивая воображение и мышление. Такая подготовка стала входным билетом в жизнь для мальчика, который научился учиться сам. Его наставниками были приходившие в больницу учителя. И он старался, своими успехами наверняка радовал родителей.

– Почти все свое время я проводил в больнице, куда приходили учителя, давали нам уроки. Я перечитал все сказки, какие только есть, мне «пачками» носили эти книги из библиотеки. Стал постарше – перечитал все мифы. Литература сильно повлияла на развитие моего воображения. Все, что я не мог получить за счет физических занятий, я получал из литературы.

Кроме больниц, два раза по полгода я находился в санаториях, а однажды прожил там почти целый год. Это было в Литве. Санаторий запомнился соснами, большими парками и небом. Больше ничего, ведь другого я и не видел там. Нельзя было ни позагорать, ни искупаться. Тепличное растение. По школьной программе занимался прямо в санатории. Учителя были хорошие. Все удавалось – кроме учебы делать было нечего, поэтому учеба и удавалась.

Три года, проведенных в режиме «больница – книги – санаторий», сделали свое дело. Когда Геннадию исполнилось 10 лет, кризис миновал, и теперь уже все зависело только от самого мальчика и его воли к жизни. А воля такая у него – врожденная. Но, как говорится, пришла беда – открывай ворота. Только вышел из больницы Геннадий, как…

– Начали болеть родители. Первое, что надо было после болезни, – такого «лба» прокормить, ведь пошел интенсивный рост, я начал заниматься спортом, особенно бегом, начал добирать все, что было потеряно. А тут то отец в больницу попадет, то мать, а то оба туда загремят… И я один оставался. Началось все, когда мне было лет 11‑12, и продолжался этот период довольно долго, пока мне не исполнилось 15 лет. Я сам готовил еду и себе, и матери с отцом, особенно если они находились в больнице, куда надо было ее приносить. И вот все это, возможно, и научило меня самостоятельно пробивать себе дорогу.

Как получилось, что Геннадий «сохранил суверенитет» от воспитанной улицей шпаны? В таких случаях говорят: не было бы счастья, да несчастье помогло.

– В момент моего возвращения к дворовым приятелям тот сложный возраст, когда улица делает из человека либо человека, либо того, кого улица обычно делает, уже почти прошел. Все хулиганские начинания происходят как раз лет с 8 лет и до 12. А дальше в голове уже что‑то появляется. Вернувшись в школу, я экстерном сдал экзамены за 6-й и 7-й классы.

Обычная школа тех лет представляла собой «семилетку», после которой можно было закончить до полного среднего образования еще три класса. Итого: стандартное десятилетнее образование. Однако далеко не каждый мог позволить себе такую роскошь. Родители нашего героя – не могли.

– Семилетку я закончил, в связи с пропущенным годом, в 15 лет, а не в 14. Это был уже 1960 год. Встал вопрос – а что делать дальше? Родители были к тому времени уже довольно пожилые, и перенесенные болезни и годы войны не лучшим образом сказались на их здоровье. Поэтому выбор был очевиден. Учиться дальше до 10-го класса в школе я не мог, потому что надо было приносить что‑то в дом.

Несмотря на материальные затруднения, было решено, что Геннадий все‑таки должен идти учиться. Не в школе, конечно, но в техникуме. Такое решение, безусловно, потребовало от родителей определенного мужества.

– Техникум выбрали по принципу – тот, что ближе к дому. Я без труда сдал экзамены. Со мной вместе сдавал приятель. Он не сдал, забрал документы и пошел поступать в другой техникум. Я сделал то же самое. Но он провалился и там, а я успешно прошел в оба.

В то время в железнодорожный техникум был большой конкурс. Но учиться‑то надо было, и мать моего приятеля, как старейшая работница, смогла все‑таки определить своего сына в этот техникум. Но когда я, опять забрав документы, попробовал поступить в железнодорожный, чтобы все‑таки учиться вместе с другом, то остался не у дел! Экзамены вновь не стали проблемой, но из‑за перенесенного ревмокардита я оказался непригоден по здоровью – я был негоден к армии, а значит, и для железной дороги.

Но в это время семья переехала, получив комнату в двухкомнатной коммунальной квартире. И тут тоже не обошлось без счастливой случайности, нашедшей Геннадия и его родителей в новом доме.

– Единственная наша соседка оказалась заместителем главного технолога Октябрьского вагоноремонтного завода. Она была хорошо знакома с директором техникума, куда меня «не пускало здоровье». И с легкой руки и одного звонка моей новой соседки директору техникума я стал учиться в железнодорожном. Учиться я начал со второго семестра. И с первого курса получил повышенную стипендию, которая составляла тогда 27 рублей, а на 4-м курсе – 45 рублей. Мои родители зарабатывали около 100 рублей, поэтому подспорье было существенное. Себе я из этих денег не брал ничего, все отдавал родителям.

Единственное – к окончанию учебы родители подарили мне магнитофон «Комета», но я тогда не понял зачем. Меня это все как‑то не очень увлекало. Я не ходил на танцы, не слушал битлов. И на этот магнитофон я записывал песни из кинофильмов.

Учеба Геннадию давалась легко. Несмотря на все перенесенные в детстве невзгоды, молодой человек продолжал гнуть свою линию «на отлично». Однако обостренное юношеское чувство справедливости стоило талантливому студенту диплома с отличием.

– Учился я только на 4 и 5. Все прочили мне красный диплом, но из‑за вспыльчивого характера я этот красный диплом не получил. Потому что привык отстаивать свою точку зрения.

А случилось так: после 4-го курса, как и все, я на год ушел на практику. Это было на железнодорожной станции Предпортовая, где находилась база рефрижераторных поездов. Там я получил высокие разряды, в том числе по основной специальности. Самым первым из всех я получил 4-й разряд (всем однокурсникам давали не больше 2-го разряда) и очень высокую, на то время, должность. Но я работал не по 4 часа, как полагалось практиканту, а мог и на ночь остаться. Я не считался со временем, мне было интересно делать то, что я делал. Хотелось изучить все. Я и изучил. Кроме того, при деньгах был – там платили, и очень неплохо.

Но то ли успех молодого, неоперившегося специалиста, то ли что‑то еще сильно не понравилось директору учебного заведения. И это сказалось самым неожиданным образом.

– Когда я вышел на выпускной курс, какая‑то кошка пробежала между директором и мной. Я успешно защищал свою работу, когда вдруг пришел директор техникума Стручков и начал задавать вопросы. Сразу стало понятно – вопросы «на завал». И меня как заклинило, замкнуло. Я сначала отвечал на его откровенно странные вопросы, чересчур углубленные в технические нюансы, а потом и говорю ему: «Вы что, меня за идиота держите?» Тогда он спросил о том, какой топливный насос стоит на определенном двигателе для рефрижераторной секции (специальность моя – электромеханик рефрижераторного поезда). Я ему ответил. Правильно, надо заметить, ответил (как позже все подтвердили). Но он жестко сказал, что я допустил грубую ошибку. Конечно, я возмутился. И кинул в сердцах указку на стол. Она по столу прокатилась и попала прямо в него. Ну, так получилось. Меня выгнали. Два балла. Неуд. Это значит – академический отпуск и защита на следующий год! А председателем комиссии был на тот момент главный инженер станции Предпортовая Коган, у которого я там проходил практику. И, конечно, во время защиты, когда это все произошло, он понимал, что происходит что‑то непонятное со стороны директора. С помощью Когана мне поставили тройку. Три балла – это все‑таки защита. И вот на фоне всех пятерок и нескольких четверок – тройка. Все, жизнь рухнула – думал я! А тут я еще и не прошел медкомиссию в армию. В декабре 1967-го мои сверстники пошли служить. Без меня. Не прошел я по здоровью.

Трудолюбие и упорство молодого человека не могли остаться незамеченными. И тот же Коган, вступившийся за Геннадия на защите дипломной работы, пригласил его в ряды сотрудников станции Предпортовая, где юноша уже успел зарекомендовать себя наилучшим образом.

– Это редкость огромная, когда практикантов забирают на работу. Как только я пришел, мне сразу предложили должность заместителя главного инженера по эксплуатации, но я отказался. Потому что хотелось к «железу». Дизели, генераторы, компрессорные установки. Я был специалистом по дизелям. Был предоставлен самому себе, помогая исправлять «косяки» своим коллегам так, чтобы это не выплыло на свет божий. Я сам диагностировал двигатель, сам разбирал его и «лечил». Мне в помощь давались такие же студенты, каким я и сам был не так давно. И после моей работы двигатель, уже загубленный, начинал работать. Вот это и была для меня квинтэссенция всего, что ты делаешь. Чувствуешь и слышишь в двигателе все, что в нем происходит. Эта работа приносила мне удовлетворение.

Так я проработал до 1969 года – с 1964 года, когда пришел практикантом. Можно сказать, я оттуда и не уходил, а просто отвлекся на диплом. Получил максимальный 6-й разряд. Мне предлагали управленческие должности, инженерские зарплаты. Но для этого надо было получать высшее образование, а я должен был деньги зарабатывать.

В то время у Геннадия появилось новое увлечение: мотоциклы. Однако магазинная цена «кусалась». И долго бы еще мечтал молодой человек, если бы не очередная случайность. Очередной поезд, очередной двигатель.

– Я ремонтировал кому‑то секцию и разговорился с главным механиком, начальником поезда. Оказалось, что у него в пригороде Ленинграда стоит «Ява» 1963 года. Я все бросил, полетел к нему туда, посмотрел на эту «Яву» и тут же влюбился. По большому счету, мне просто подарили этот мотоцикл, честно говоря. Родителям я ничего, конечно, не сказал и вскоре получил права. С тех пор на мотоциклах я отгонял 10 лет.

А сначала он нужен был для одной цели – на охоту ездить! Но в то время для охоты у меня еще не было компаньона. Правда, чуть позже на Предпортовую пришел работать парень. Мало того что он был из деревни, так еще и охотником оказался. И вот с ним мы прямо от Предпортовой садились на электричку и в его родной Мшинской по двое суток пропадали – на охоте.

Охота стала связующим звеном между юностью и зрелостью. Это увлечение завладело еще мальчиком Геной, а переросло в серьезное хобби для уже состоявшегося бизнесмена Геннадия Александровича Макарова, президента ОАО «Севкабель-холдинг».

– Благодаря судьбе охотником я стал рано. Охота – это та страсть, которая владеет мною с 1960 года. Выглядел я тогда старше своих 15 лет: я был смуглый, усы отрастил. Где‑то в это время я получил свой первый охотничий билет, который в то время являлся и разрешением на покупку оружия. А благодаря случайному знакомству с художником, который был также увлечен охотой, я стал относиться к ней с определенной поэтичностью. Я стал воспринимать лес как отражение души. Звали этого художника Иван Дмитриевич Петров. Это был человек уже предпенсионного возраста, лет пятидесяти, а я тогда был четырнадцатилетним мальчишкой. Он мне многое рассказывал. О том, что если ты пришел в лес и радуешься, что оказался здесь, а сам лес не шумит и не гудит, значит, день у тебя будет удачный, ты много увидишь, и это доставит тебе удовольствие. Но если ты пришел в лес, который тебя встречает шумом деревьев, лес темный, сумрачный, лучше не ходить туда. Это не твой день, и будто сам лес не хочет, чтобы ты туда ходил. Тогда я еще по‑детски, на веру, воспринимал эти слова, но позже выяснил – это ведь действительно так!

У Ивана Дмитриевича была собака – гончая. Он ее назвал Мечтой. Потому что эта гончая стала его сбывшейся мечтой. Гончая Мечта прожила у него лет 15. Она уже и бегать не могла, а он все равно брал ее с собой на охоту. А вот со мной ездил редко, все больше рассказывал и рисовал – очень любил природу рисовать.

Среди сверстников не было ребят, которые занимались бы охотой. Во‑первых, это затратное дело. А во‑вторых, и выезжать надо куда‑то. А куда ты поедешь один? Ехать приходилось на электричке. Ружье возил в чехле, в рюкзаке.

Вот так и получилось, что мои друзья в тот период жизни были старше меня. Намного старше – на 20, 30 лет. С ними я ездил на охоту.

Однако вернемся к уже взрослому Геннадию, на Предпортовую.

– В 1969 году я ушел на завод «Звезда». Хотел быть мотористом-испытателем. Но меня, с моим шестым слесарским разрядом, поставили учеником на испытательный стенд. Коллектив меня принимать не хотел, я ведь, не зная броду, начал свое говорить – правду-матку, чем мог сорвать все производственные планы (а это еще и премии!). И чтобы как‑то от меня избавиться, меня сплавили в совхоз. Я поехал копать картошку.

К тому времени Геннадий превратился в привлекательного спортивного молодого человека. И немудрено. Он ведь всерьез занялся спортом. Особенно легкой атлетикой. Начав тренироваться еще в техникуме, Геннадий стал кандидатом в мастера спорта по легкой атлетике на самых сложных дистанциях – 100 метров и 800 метров (спринт и средняя дистанция).

– Бригадир пил, не щадя здоровья. Ребята, работавшие со мной в совхозе, попросили руководство, чтобы бригадира сняли, после чего директор совхоза предложил мне стать старшим. Так я сам стал бригадиром. В совхозе мы отработали три месяца. И не слабо, надо сказать, отработали.

Там же я познакомился на танцах с девушкой. Это было в 1968 году. А в 1969-м эта девушка стала моей женой и родила мне сына, а потом дочь. В этом году будет 39 лет как мы с ней вместе.

С благодарностями за хорошую работу и с новым, пересмотренным взглядом на жизнь Геннадий вернулся в Ленинград, на завод «Звезда». И начал вживаться в коллектив.

Вскоре стал заместителем бригадира испытательного стенда. А вот от предложения должности бригадира стенда отказался.

– Я мало проработал, всего год, а борьба за должность была сильная, лет по десять, с подсиживаниями. Я решил, что билет на войну не хочу покупать. Тем более что платили мне по тем временам просто сумасшедшие деньги – по 1000 рублей в месяц. Но вдруг Октябрьский вагоноремонтный завод вспомнил, что я, окончив его техникум, не проработал на заводе ни одного дня. Отец как раз выходил на пенсию. А в качестве благодарности за работу ему сделали предложение: квартиру в обмен на то, что я пойду работать на завод с зарплатой 110‑115 рублей. Мы жили в одиннадцатиметровой комнате впятером. Ребенок у нас спал под столом, в коляске. Пришлось выбор сделать в пользу квартиры.

Я с большим скандалом ушел со «Звезды», не хотели отпускать. Мне дали ту должность, которая была свободна. Это было не то, чем я всегда занимался. Так я стал мастером подвагонных работ. Работа больше чем черновая. И бригада соответствующая. И у них все разговоры – по понятиям. «Ты кем сюда пришел – мастером?« – говорят мне и ставят условия: наряды будешь закрывать так, как нам надо, а не как тебе хочется. Пришлось переходить на их жаргон, учиться ими управлять. А ребята интересные. От получки до получки они работают как проклятые. А вот после получки можешь неделю не ждать их на работе, будут «гудеть». Этими чертями надо уметь управлять, и они сделают все. Как только из запоя выйдут. Так прошло два года…

И Геннадий, выполнив все обязательства, решил покинуть Октябрьский вагоноремонтный завод. Новая работа нашлась скоро – на Невском заводе, где ему предложили должность технолога на строящемся объекте.

– А на самом деле поставили меня снабженцем. За год стал начальником бюро в отделе капитального строительства. Я был отправлен в командировку, выяснять причины недопоставок оборудования, в Чебоксары. Кажется, это был конец 1971 года. Надо заметить, что в ходе, скажем официально, совместного употребления спиртных напитков с руководством завода-поставщика мне было предложено ускоренное решение моей проблемы, с которой, собственно, я и прибыл в тот город (мне нужно было, чтобы нам срочно сделали оборудование).

Мне предложили приехать назавтра с одним усом! Что я и сделал. И вот представьте себе картину: на смуглом лице, вместо одной половины усов – белое пятно. Чебоксары, автобус, я с одним усом. Дико! Еду. Прихожу на завод. А там‑то меня уже знали, тоже посмотрели как на сумасшедшего. Прихожу к начальнику, который предложил эту авантюру, а он сидит похмельный, смотрит на меня и спрашивает: «Гена, что с тобой?» Я говорю: «Ты что, не помнишь?» Он отвечает: «Нет, а что это?» Я ему напомнил об уговоре. Он или не помнил, или не хотел помнить. Выдал мне бритву, извинился и со словами: «Что пьяного слушать?» – отправил добриваться.

Я вернулся домой, и хотя я действительно сильно ускорил срок поставки оборудования (почти на полгода) – меня сняли с должности в связи с тем, что я не справился с командировочным заданием! И это несмотря на мою «жертву».

Но случай помог мне опять. Замдиректора по общим вопросам Невского завода предложил мне место заместителя начальника отдела внешней кооперации. Через год в автокатастрофе погибает начальник отдела, и меня решают сразу утвердить на его место!

Но Геннадий снова отказался от повышения – слишком высокая цена у этого шага по карьерной лестнице. Зато он оказался подходящей кандидатурой для другого отдела – отдела снабжения, уже два года не имевшего постоянного руководителя.

– В считанные минуты вышел приказ: с сегодняшнего дня назначить меня начальником отдела снабжения по личной просьбе. Приказ был выдан мне на руки. А я был отправлен принимать дела у еще сидевшего в своем кабинете предыдущего начальника. Я беру приказ, спускаюсь вниз. В это время начальник отдела снабжения проводит совещание. Я говорю: заканчивай совещание, я назначен на твое место. Он сначала это как шутку воспринял. Я зашел, положил приказ на стол и распустил совещание. На десять минут. Вот так это и произошло – за десять минут. И с этого момента я проработал начальником отдела снабжения 11 лет, до 1983 года.

Перед Геннадием замаячила новая должность – коммерческого директора. И тут пришла пора снова сесть за парту. Занять такую должность без высшего образования невозможно. И Геннадий пошел учиться.

– В 1982 году я поступил во втуз при Ленинградском Металлическом заводе. В 1987-м я его закончил. Тогда же произошла и рокировка с перемещением по службе. Коммерческим директором я отработал до 1988 года.

А потом начались перестройка и выборы. В стране – свои выборы, на заводах и предприятиях – свои. Кандидатом в директора стал и наш герой, но судьба готовила для него очередной сюрприз. Выборы Геннадий проиграл. Свое будущее он определил сам: оставаться на заводе Макаров не хотел. Все – или ничего. А вместе с ним решила уйти и выдвигавшая его на пост команда.

С тех пор на счету Геннадия Макарова немаленький послужной список бизнесмена. Уже в 1993 году он создал свою первую частную организацию, и, надо заметить, вполне успешно. А чуть позже в жизни Геннадия Александровича появился «Севкабель». Но это уже совсем другая история.

Фото из архива Г. А. Макарова

Отправить на Email

Для добавления комментария, пожалуйста, авторизуйтесь на сайте

Также читайте в номере № 11 (103) июнь 2008 года:

  • Водораздельная реконструирована

    В Вытегорском районе поставлена под напряжение вторая очередь ПС 35 / 10 кВ Водораздельная. Стоимость работ по реконструкции второй очереди подстанции оценивается в 6,5 миллиона рублей, оборудование для подстанции приобретено по лизинговой программе. Стоимость работ по реконструкции всего объекта – 11 миллионов рублей. По словам начальника департамента капитального строительства «Вологдаэнерго» Валерия Рыбина, оборуд...

  • Блиц

    Россия и Казахстан намерены углублять сотрудничество в атомной сфере и могут создать совместное предприятие в области гражданской ядерной энергетики. Об этом было заявлено на совместной пресс-конференции президентов России Дмитрия Медведева и Казахстана Нурсултана Назарбаева во время визита главы России в Казахстан. «В наших планах – переход к более глубоким интеграционным процессам в атомной сфере», – отметил Д. Ме...

  • В Волгограде реконструируют объекты

    Филиал «Волгоградская генерация» ОАО «Южная ТГК (ТГК-8)» в 2008 году направит 383 миллиона рублей на реализацию инвестиционной программы. Как сообщили в пресс‑службе компании, в рамках инвестиционной программы предусмотрено техническое перевооружение и реконструкция энергообъектов на сумму 224,78 миллиона рублей, новое строительство без ввода генерирующих мощностей на сумму 158,259 миллиона рублей. В том числе: реконструкция газо...

  • Боливия: Национализация газопроводов

    Правительство Боливии национализировало крупнейшую газопроводную компанию Transredes Transporte de Hidrocarburos. Президент Боливии Эво Моралес издал указ, посредством которого осуществил передачу контрольного пакета Transredes правительству. На такой шаг президент пошел после того, как правительство Боливии не сумело достичь договоренности о выкупе контрольного пакета акций газопроводной компании. Ранее государству принадлежали 47 про...

  • Завод для Штокмана заложат в августе

    Работы по созданию завода по переработке и сжижению природного газа со Штокмановского месторождения начнутся на площадке в поселке Териберка (Мурманская область) в августе этого года. Об этом сообщил губернатор Мурманской области Юрий Евдокимов. «В августе этого года в районе Териберки уже начнутся работы по вертикальному планированию завода и инфраструктуры», – сказал Ю. Евдокимов. Он отметил, что в Териберке также планиру...