Иран обладает одними из крупнейших запасов углеводородов в мире — согласно информации Международного энергетического агентства, страна входит в число лидеров по запасам и нефти, и природного газа. На протяжении длительного времени именно нефтегазовая отрасль остается костяком экономики — кстати, до недавнего времени одной из самых больших и устойчивых в регионе. Благодаря нефти и газу формировались валютные поступления, наполнялся бюджет, страна занимала весомое место на мировой энергетической карте. Более того, кроме экспорта углеводородов развивались сопутствующие отрасли — переработка, нефтехимия, транспортировка и другие.
Санкционные уроки
Глобальная ликвидность и доходность нефти всегда помогали Тегерану поддерживать поступление доходов. Экспорт иранской нефти, резко сократившийся после повторного введения санкций США в 2018 году, постепенно восстановился к 2024 году. Из отчетов ОПЕК следует, что с 404 тыс. баррелей в сутки в 2020 году объемы выросли до 763 тыс. в 2021 году, 901 тыс. в 2022 году, 1,323 млн в 2023 году и 1,566 млн в 2024 году.
А вот газ, идущий по трубам, обнажил чувствительность Ирана в плане экспорта. Препятствиями на пути стали политика предоставления послаблений, споры о долгах и региональные стратегии диверсификации. Так, газовый экспорт достиг пика в 2022 году — почти 18,8 млрд кубометров. Но уже через год он снизился до 12,9 млрд, а в 2024 году резко упал до 9 млрд. Словом, сектор, который было принято считать защищенным за счет трубопроводной взаимозависимости, оказался более уязвимым, тогда как нефтяной сектор, который, как предполагалось, должен был быть парализован санкциями, сумел найти варианты восстановления.
Это можно объяснить в том числе и тем, что нефть является глобально взаимозаменяемым ресурсом с высоколиквидными спотовыми и фьючерсными рынками. И в случае подпадания под санкции конкретных партий нефти их можно смешивать, переименовывать и перенаправлять к покупателям. Газ же привязан к инфраструктуре. Поставки по трубопроводам являются прозрачными, подлежат учету и зависят от двусторонних контрактов. В отличие от нефтяного танкера, который может сменить флаг, пункт назначения и владельца уже в ходе рейса, поставки по трубопроводу невозможно замаскировать.
Природные богатства
Нефтегазовый сектор в Иране курируется Высшим энергетическим Советом. При этом деятельность нефтегазовых компаний контролирует Министерство нефтяной промышленности. Разработку запасов, добычу, переработку, транспортировку и реализацию углеводородов ведут национальные компании или совместные предприятия с их участием. Доступ зарубежных компаний к углеводородным ресурсам и нефтегазовой инфраструктуре страны конституционно ограничен и на практике реализуется посредством «компенсационных контрактов» («система обратного выкупа»).
По данным на начало 2023 года, запасы нефтяного сырья на территории Ирана составляли 21,7 млрд тонн, или 9,1% мировых запасов. Большая их часть сосредоточена в юго-западных провинциях — Илам, Бушир и Хузестан. Крупнейшие месторождения нефти: Marun (извлекаемые запасы — 3,0 млрд тонн), Ahwaz-Asmari (2,5 млрд т), AghaJari (2,3 млрд т) и Gachsaran (1,2 млрд тонн).
Иран находится на втором месте после России по запасам природного газа. Большая часть нефтегазоносных провинций располагается в провинциях Хузестан и Бушир, а также на шельфах Персидского залива и в Хорасане.
Иран занимает третье место по объему добычи нефти среди стран — участниц ОПЕК, обеспечивая около 4,5% мировой добычи. Текущие показатели добычи составляют 3,3 млн баррелей сырой нефти и 1,3 млн баррелей конденсата в сутки. По оценкам Kpler, в 2025 году объем экспорта иранской нефти, включая сжиженный нефтяной газ, составит около 820 тыс. баррелей в сутки, что несколько ниже показателей 2024 года.
Доказанные запасы природного газа в Иране составляли 34 трлн м
3, что эквивалентно 16,2% мировых запасов. По этому показателю, согласно ОПЕК, Иран находится на втором месте в мире после России. Крупнейшее месторождение газа в стране — South Pars (12,2 трлн м
3) — расположено в Персидском заливе (южная часть месторождения — Северное — контролируется Катаром). В число крупнейших месторождений газа также входят шельфовые North Pars (1,3 трлн м
3), Kish (1,1 трлн м
3), Tabnak (0,8 трлн м3), Forouz (0,7 трлн м
3) и континентальное Kangan-Nar (0,7 трлн м3м
3.
По данным Национальной иранской буровой компании (NIDC), за 11 месяцев иранского года (март 2025 — февраль 2026) компания пробурила и ввела в эксплуатацию 116 нефтяных и газовых скважин, что на 23% больше, чем годом ранее, а общий объем бурения составил 117 483 метра — это на 12% больше аналогичного периода прошлого года.
Впрочем, несмотря на то что Иран находится на втором месте в мире по величине запасов природного газа, санкции и международная изоляция сделали ее инфраструктуру и технологии катастрофически не готовыми для удовлетворения собственных потребностей. Один из наглядных примеров — природный газ, выделяемый при добыче нефти — его местные производители сжигают в огромных объемах из-за отсутствия технологий для сбора.
Рост потребления электроэнергии, бьющий рекорды в последние годы, климатические изменения, проблемы с инфраструктурой и ряд иных факторов ожидаемо привели к дефициту. Из-за этого в стране периодически бывают отключения электричества (к примеру, с февраля 2025 года Иран страдает от ежедневных отключений электроэнергии, каждое из которых длится 3–4 часа). Для решения проблемы власти исламской республики предпринимают различные меры, такие как оптимизация работы электростанций, сокращение рабочих часов государственных организаций и перевод сотрудников на удаленную работу. Кроме этого, правительство Ирана заявило о намерении в приоритетном порядке поддерживать сектор возобновляемой энергии.
По данным на конец декабря 2025 года, установленная мощность ВИЭ в Иране уже достигла 1 520 МВт. При этом солнечные электростанции обеспечивают 60% всей мощности ВИЭ в стране, а на втором месте находится ветровая энергия — 29%.
И даже развязанная война
не останавливает строительство солнечных электростанций общей мощностью 2878 МВт по всей стране. Работы ведутся на 285 площадках.
Главный козырь
Несмотря на то что доля Ирана в общемировом экспорте нефти составляет лишь 2%, его геополитическое влияние обусловлено контролем над Ормузским проливом, который находится на северо-западе Индийского океана, соединяет Персидский и Оманский заливы в Аравийское море. Через пролив проходят 15–20% мировой нефти и более 30% сжиженного природного газа. Блокировка транспортной артерии ставит под удар все поставки. Наиболее уязвимы в текущей ситуации государства Азиатско-Тихоокеанского региона: Япония (72%) и Южная Корея (65%) критически зависят от этого маршрута. Для Китая и Индии данный показатель составляет 50%.
Наиболее вероятный диапазон цен на нефть на ближайшее время — 85–100 долларов за баррель.
После начала военной операции США и Израиля 28 февраля Иран объявил, что навигация в Ормузском проливе невозможна до последующего уведомления. Представитель Корпуса стражей исламской революции (КСИР) сообщал, что ВМС Ирана полностью контролируют пролив. КСИР заявил, что не позволит провозить через пролив нефтегрузы, связанные с США и их союзниками. Закрытие транспортной артерии коснулось более трех тысяч судов и запустило цепную реакцию: нефть дорожает, европейский газ обновляет локальные максимумы, фрахт танкеров и страховые ставки взлетают. Европа «переживет» скачок цен, если конфликт будет непродолжительным. Но в случае его затягивания глобальный энергетический рынок может испытать новый шок, а главный риск для мировой экономики будет связан с газом.
Сейчас европейские подземные хранилища заполнены примерно на 30%, и это, кстати, один из самых низких показателей за десятки лет, и Европе предстоит их наполнить к следующей зиме. Это значит, что европейским покупателям скоро придется конкурировать с Азией за ограниченные партии СПГ. Не исключено, что ЕС будет вынужден все же пересмотреть запрет на импорт российского СПГ по краткосрочным контрактам, который должен вступить в силу в конце апреля.
Illustration by @macrovector / freepik.com
Фото: 123RF
WhatsApp
ВКонтакте
.svg)
