Мировой спрос продолжит расти
По мнению
первого заместителя министра энергетики Павла СОРОКИНА, провал в инвестициях, который наблюдался в мире с 2015–2016 года, может достаточно сильно повлиять на обеспечение мирового рынка нефтью. В среднесрочной перспективе глобальный спрос на нефть продолжит расти.
В Индии, а также в странах Юго-Восточной Азии, Южной Америки и Африки наблюдается бурный экономический рост, увеличивается количество автомобилей. Можно ожидать, что текущий спрос в 102 млн баррелей в сутки на горизонте 10–15 лет может достичь 115 млн баррелей в сутки и дальше будет добавлять по 0,3–0,4% в год.
«Мы не видим сейчас предпосылок для того, чтобы спрос начал снижаться или существенно стагнировать. Потому что пока есть экономический рост, углеводороды остаются основой мировой энергетики и мобильности», — заключил Павел Сорокин.
Сохранить и приумножить
«Нефтяная индустрия динамична, — отметил первый замминистра энергетики. — И для того, чтобы просто сохранять существующие уровни добычи, необходимо прилагать большие усилия. Для этого есть все необходимое: кадры, технологии и ресурсная база. Но по мере того, как ухудшается ее качество, необходимо совершенствовать технологии, чтобы сохранять свое место на мировой арене, на мировом рынке».
Положение любого производителя определяет его возможность производить нефть с минимальной стоимостью, пояснил заместитель главы Минэнерго. И по мере ухода на более глубокие залежи, истощения коллекторов и ухудшения ресурсной базы это требует все больших затрат и применения современных технологий.
Например, за 15–20 лет у нас себестоимость добычи из-за ряда факторов выросла примерно в 2–3 раза. Возросли объемы горизонтального бурения, на 30–40 % упали первоначальные дебеты скважины. И это означает, что бурить надо больше, чтобы добыть тот же самый объем.
Павел Сорокин также отметил, что эта проблематика нашла отражение в энергетической стратегии. Доступный инструментарий достаточен для того, чтобы выполнить эту задачу.
«Мы сейчас говорим об отраслевом заказе и квалифицированном заказчике со стороны Министерства энергетики для того, чтобы контролировать наш отраслевой спрос и обеспечить достаточность заказа для разработки любого типа технологий, — пояснил спикер. — Нужно, чтобы и государство имело максимальный плюс от разработки наших недр и чтобы у инвесторов оставалось достаточно средств и доходности для этих вложений».
По его мнению, главная цель в нефтепереработке — это полное обеспечение внутреннего рынка качественными нефтепродуктами и продукцией нефтегазохимии по адекватным ценам, а также максимизация добавленной стоимости.
«Главная цель в нефтепереработке — это полное обеспечение внутреннего рынка качественными нефтепродуктами и продукцией нефтегазохимии по адекватным ценам, а также максимизация добавленной стоимости».
Павел Сорокин, первый заместитель министра энергетики
«И, конечно, мы должны сами уметь обеспечивать технологическую основу нашего развития и в перспективе занимать значимые позиции не только в части производства энергоресурсов и поставки их на рынок, но и в части технологий, необходимых для их производства и переработки», — подчеркнул замминистра, уточнив, что именно на это нацелена энергетическая стратегия, которая задает вектор движения на следующие 25 лет.
Трудная нефть и кадровый вопрос
«Доля югорской нефти на внутрироссийском рынке добычи нефти составляет 40%. Это серьезный вклад в экономику, безопасность, сырьевой и энергетический суверенитет нашей страны, — рассказал
губернатор Ханты-Мансийского автономного округа — Югры Руслан КУХАРУК. — Но для сохранения этих показателей есть объективные и субъективные трудности».
По его мнению, в числе объективных трудностей большое количество «трудной нефти» — трудноизвлекаемых запасов углеводородного сырья. Сегодня вся мировая нефтяная отрасль сталкивается с этой проблемой.
И сегодняшняя задача — найти научно-технологические решения для их преодоления.
«Сегодня мы видим, что обеспечение нашего технологического суверенитета в нефтяной отрасли достигает по некоторым направлениям до 90–95%. Об этом говорят и наши нефтяные компании и подтверждают проекты, которые вместе с Минэнерго и с нашими нефтяными компаниями мы реализовывали», — отметил Руслан Кухарук.
95% достигает уровень технологического суверенитета в нефтяной отрасли по некоторым направлениям.
По его мнению, к числу субъективных факторов можно отнести ограничения стран ОПЕК+, поскольку потенциал российской нефтяной отрасли намного больше.
Кроме того, перед отраслью стоит еще один большой вызов — это ее обеспеченность кадрами.
Нужны вложения и технологии
Наши запасы нефти составляют 31 млрд тонн. Из них 19 млрд тонн — это запасы высших категорий. Примерно 16 млрд тонн запасов составляют ТРИЗ, поделился данными
заместитель руководителя Федерального агентства по недропользованию Орест КАСПАРОВ.
«По оценке 2021 года, около 70% от всего количества запасов — рентабельно извлекаемые. Однако рентабельность сильно меняется при макроэкономических изменениях параметров и из-за геополитических процессов. Поэтому сейчас трудно говорить о проценте рентабельности, но эти параметры могут быть донастроены фискальной политикой», — уверен специалист.
По его словам, существует огромное количество технологий для высоковыработанных месторождений, которые должны быть определены проектным документом. Соответственно, фискальная система в соответствии с этим проектным документом должна быть сонастроена так, чтобы достичь максимального коэффициента извлечения нефти на месторождениях, чтобы государство и недропользователи получили максимальную прибыль.
В части изучения ТРИЗ — позитивный шаг заключается в выделении полигонов трудноизвлекаемых запасов из месторождений, отметил эксперт. Это помогает сконцентрироваться на их изучении, отборе технологий. Конечно, необходимо расширение перечня ТРИЗ и выделение льгот на их разработку.
Сейчас добыча «трудной нефти» составляет 30% от общей добычи в России.
Более 200 наименований оборудования необходимо нефтегазовой отрасли.
«Конечно же, большую роль играют технологии и в развитии геологоразведки. Кроме того, разработка территорий с отсутствующей инфраструктурой требует от недропользователей больших вложений. Поэтому необходимо развивать преференции для инвестиций в геологоразведку, — заключил Орест Каспаров. — Сегодня в России 13 млрд тонн подготовленных к бурению структур. Эти ресурсы нужно изучать, чтобы за периметром 2050 года начать добычу. И технологии для решения этих задач играют ключевую роль».
Технологии — ключ к запасам
«Нефть вокруг нас. А технологии являются ключом к ней, — уверен
руководитель Центра компетенций технологического развития ТЭК при Министерстве энергетики Олег ЖДАНЕЕВ. — Без развития новых материалов невозможно подходить к развитию новых ресурсов».
Как напомнил спикер, совместно с отраслевым сообществом определен перечень оборудования, которое нам необходимо — это более 200 наименований. К ним добавляются приоритетные технологии — которые представляют более широкое понятие.
«Сейчас их более 70. И в данном случае мы говорим не о конкретном импортозамещении того, что использовалось за последние 30 лет. Мы отталкиваемся от задач, которые необходимо решить», — пояснил эксперт.
Например, для наклонно-направленного бурения с большим отходом от вертикали существует множество подходов и решений. Это направление развития технологий. А какие технологические инновации и решения в рамках этой задачи будут использованы, остаются на выбор разработчикам и недропользователям, которые их будут использовать.
«В нефтегазовой отрасли разработка нового технологического решения занимает от 10 до 15 лет, — напомнил Олег Жданеев. — Поэтому важна системная работа. Без нее невозможно добиться ни технологического лидерства, ни технологического суверенитета».
Фото: 123RF
WhatsApp
ВКонтакте
.svg)
