Своим взглядом на то, как идет консолидация электросетевого комплекса, поделился с главным редактором газеты «Энергетика и промышленность России» в ходе Открытого интервью первый заместитель председателя Комитета по энергетике Госдумы Валерий Селезнев.

— Валерий Сергеевич, как вы оцениваете происходящее реформирование сетевого хозяйства? Какие сложности возникали при консолидации ТСО и как менялось ваше отношение к процессу?

— Мне ставят в укор, что я называю некоторые малые сетевые организации «живопырками», и это может быть неприятно тем, кто в них работает.

Но думаю, что ни один человек рабочей профессии в энергетике на меня за это не обижается. Потому что понимает, о чем я говорю, и знает, что без работы он в сегодняшних условиях не останется. Мое отношение к организационной форме не распространяется на тех, кто работает в малых ТСО.

Глобальная афера, на мой взгляд, была при распаковке той энергосистемы, которая существовала как наследие Советского Союза. Когда искусственно создали почти 15 тысяч электросетевых компаний. И не во всех случаях они были созданы честным путем.

Часть из них создана в результате приватизации, часть — за счет новых техприсоединений. Но кто платил деньги за это? Каким образом оборудование, трансформаторные мощности, электросетевое хозяйство отошло новым собственникам?

Получается, некоторые электросетевые компании наживаются на техприсоединении несколько раз. Первый, когда выполняются эти работы, которые оплатил потребитель. Второй раз — когда получают результат себе на баланс, тем самым повышая капитализацию собственной организации. Затем они получают валовую выручку, тариф на передачу электроэнергии на оборудовании, которое по факту не должно принадлежать территориальной сетевой организации. И четвертое — это создает дополнительные предпосылки для новых технических присоединений уже к этому оборудованию.

Поэтому не вижу, в чем праведность гнева многочисленных собственников, которые закидывали нас письмами еще год назад. Тогда я каждую неделю читал о том, что в стране 110 тысяч электромонтеров лишатся работы, если будет принят закон о системообразующей территориально-сетевой организации. А сейчас никто не пишет.

Бизнес нацелен на получение прибыли законным путем. Но из года в год при формуле тарифообразования инфляция минус 0,1% у нас «котловых» не хватает для того, чтобы включить ОПЕКСы на содержание сетей. О каком бизнесе тут может идти речь?

— Тем не менее многие мелкие сетевые компании, созданные в ходе реформирования 15–20 лет назад, сейчас вынуждены укрупняться за счет объединения с другими ТСО или войти в состав СТСО. Но осталось еще множество вопросов, которые никто еще не знает, как решать. Как вы оцениваете законодательную готовность к реформированию на сегодня? И не будет ли в этом году шквала административных или уголовных дел из-за действий мелких сетевых компаний?

 — Откуда в легитимном бизнесе шквал уголовных дел? Никакого отъема бизнеса не идет. Но если вор у вора дубинку украл, то это не значит, что последний владелец этой дубинки легитимен.

Поэтому уголовные дела, безусловно, будут. Правильно это или нет — надо разбираться. Если мы не объявим какой-то амнистии для тех, кто «сдаст оружие без боя», то рискуем затянуть реформирование электросетевого комплекса на долгие годы. Потому что судебные тяжбы и уголовные дела могут идти долго.

Кроме того, многие компании — участники этого рынка созданы в результате продаж, трансформации, слияния, поглощения. И наказывать их сейчас было бы несправедливо. Уверен, что это подтвердят эксперты, которые занимаются мониторингом тарифных дел по всем регионам.

При отсутствии нарушений у региональных ТСО, МУПов, ГУПов не будет причин не передавать активы СТСО. Ведь это снимает с них необходимость обслуживания сетей и бремя ответственности за возможные аварии.

Но везде находятся люди, которые лоббируют свои интересы. А у нас (тех, кто поддерживает позицию государства) интерес один — обеспечить работу сетевого комплекса как качественную государственную услугу.

Это обязанность власти перед каждым потребителем — обеспечить его качественной и надежной электроэнергией. И разговоры о конкуренции сегодня неуместны. Конкуренция может быть только там, где нет монополии. Но по закону любое ТСО является субъектом естественной монополии. Не странно ли иметь несколько монополий на территории одного региона, которые конкурируют между собой?

Если бы мы еще несколько лет назад объединились не в ассоциации, а создали саморегулируемую организацию и профессионально отстаивали интересы рынка, очищая свои ряды от недобросовестных участников, возможно, не имели бы в итоге такого потенциала законодательных и нормативно-творческих инициатив, которые нам предстоят для завершения консолидации. Но это время упущено.

Считаю, что государственная линия должна быть жесткой. Распредкомплекс, как и магистральные сети — не место для рынка.

Нужна национализация, потому что иначе мы вновь можем столкнуться с проблемами в виде веерных отключений.

— Но, например, «Россети» — это акционерное общество, акции которого сейчас торгуются на бирже, как и акции его дочерних компаний. То есть национализация кардинально изменит рынок.

— Никакого кардинального сдвига не будет. Основным акционером АО «Россети» и его дочерних обществ является государство, которому принадлежит контрольный пакет акций. Соответственно, и решения принимаются нужные государству. Если же акционерам выгодно держать в силу неопределенных причин акции, которые не приносят им дивидендов, то это проблемы акционеров.

Но я говорю о национализации не как о варианте 1917 года.

Я говорю о том, что если владелец объекта электросетевого хозяйства несет расходы по его содержанию, по потерям, но при этом не имеет нужного статуса и, соответственно, тарифа на содержание электросетевого хозяйства, то единая сетевая компания, которая берет это обслуживание, является для такого владельца спасителем. Потому что кроме расходов ему этот объект ничего не дает. В чем смысл оставлять у себя электросетевое хозяйство, от которого одни расходы, если есть возможности передать его в обслуживание и сократить свои убытки? Тем более что закон позволяет это сделать. И это и есть скрытая форма национализации, о которой я говорю.

Это — доброкачественная национализация.

Но владельцы такого убыточного электросетевого хозяйства не хотят его отдавать, а хотят продать. А в чем смысл продажи убыточного объекта?

И почему кто-то должен это покупать? Только потому, что когда-то этот объект был куплен, получен в ходе приватизации или построен на деньги потребителя и затем поставлен на баланс?

Но самое плохое, что если на таком объекте происходит аварийная ситуация, ЧП, а не дай бог, с травмами или гибелью людей, то владелец подвергнется уголовному преследованию.

Должно быть ответственное владение объектом критической инфраструктуры.

И никаких продаж, никаких договоров купли-продажи с СТСО не будет.

Пора прекращать искать источники финансирования консолидации. Потому что она должна проходить с благодарностью за то, что малым ТСО дали возможность избавиться от ответственности.

— Однако мы живем в реальном мире, где сотни таких сетевых организаций будут сопротивляться до последнего, поскольку наверняка имеют какой-то «гешефт».

— Мне очень понравилось решение, принятое в отношении промышленного майнинга в энергодефицитах регионах. Несмотря на осуществленные техприсоединения, инвестиции, из-за того, что был создан дефицит электроэнергии, поставивший под угрозу развитие и нормальную жизнедеятельность регионов, энергоснабжение майнеров было запрещено. И этот запрет будет продлен до тех светлых времен, когда в этих регионах построят генерацию в объемах, достаточных и необходимых для обеспечения майнинга. И никаких двойных трактовок это решение не предусматривает. И никакие лоббисты не смогли это государственное решение оспорить.

Так что есть простое решение — внести запрет на законодательном уровне.

И в отношении ТСО нужно поступить так же.

Сегодняшняя регулировка критериев приведет к тому, что не будет территориально-сетевых организаций в том виде, в котором они есть сейчас. Останутся только отраслевые, которые находятся в ведомстве РЖД и Минобороны. Но у них другая специфика. Там тяговые подстанции, объекты оборонной инфраструктуры.

— Валерий Сергеевич, можно ли ждать, что в реформировании сетевого хозяйства грядут еще более жесткие меры?

— Консолидация — это первый шаг. Она обнажила проблемы, которые до этого были незаметны. И это хорошо, потому что сейчас мы можем разобраться в этом.

А затем, поняв, что идем правильным путем, сможем принять более решительные меры.